Актуальный обзор новостей от predanie.ru на 14.06.2026

16:42

Живое Предание — Предание.ру
«Женский крик, обращенный к Церквам»: как Честертон высмеял тех, кому надоели догматы
«Женский крик, обращенный к Церквам» — так Честертон охарактеризовал типовую газетную статью, где авторы в сотый раз твердят: «Христос учил просто любить, а священники всё испортили догматами и спорами о пуговицах». Отвечая на очередной такой «крик» из лондонской газеты, Честертон написал эссе под названием «Обычная статья». Там с присущим ему юмором он объясняет, почему без богословия любовь превращается в пустые слова, а отказ от догм — в интеллектуальное самоубийство. Мужской крик, обращенный к газетам Недавно редактор одной вечерней газеты опубликовал то, что с некоторыми даже извинениями он назвал «необычной статьей». Он опасался, как бы не высказать собственного мнения об ужасных и опасных взглядах, которые эта необычная статья излагала. Само собой, мне хватило и пяти строк необычной статьи, чтобы понять: передо мной выдающийся пример статьи обычной. Более того, аккуратная и точная копия обычной статьи, своего рода премиальный образец, как будто что-то может быть необычно обычным. Конечно, я читал (как мне кажется) эту статью тысячи и тысячи раз и всегда находил ее той же самой, но почему-то никогда прежде она не казалась мне в точности той же самой. Есть вещи, от которых нынешний мир подсознательно очень устал. Он не всегда их распознает, поскольку на них прикреплены большущие, хоть и выцветшие ярлыки «Новое Движение» или «Последнее Открытие». К примеру, люди так устали от Социалистического Государства, словно живут в нем тысячу лет. Но есть то, от чего скукой веет невыносимо. Скука дошла до крайности, и может в любой момент разразиться суицидом, убийством, надругательством над газетами. Так обстоит дело с этим привычным продуктом — Обычной Статьей. Она не просто чересчур обычна. Она невыносимо, нестерпимо, мучительно обычна. Ей дано подходящее описание: «Женский крик, обращенный к Церквам». И осмелюсь заявить, что хотя я придерживаюсь строгого и спокойного образа жизни, хотя меня никак не заподозришь в женских добродетелях вроде истеричности, если мне придется прочитать эту статью еще три раза, я издам вопль. Мой вопль будет озаглавлен «Мужской крик, обращенный к газетам». Спешу повторить то, что упомянутая леди прокричала, потому что читатель и так прекрасно осведомлен о таких вещах. Весть Христова была абсолютно «простой»: Любовь — лекарство от всех болезней, но поскольку Его убили (почему — не очень понимаю) за эту сентенцию, в Его честь были воздвигнуты великие храмы, а ужасные люди, именуемые священниками, не дали миру ничего, кроме «камней, амулетов, формул и шибболетов». Еще они «вечно ссорятся из-за того, как застегнуть пуговицу или преклонить колени». Все это не приносит утешения несчастному Христианину, который, очевидно, желает, чтобы его утешали только напоминанием о долге перед ближним. «Многие ли, покидая этот мир, утешаются мыслью о 39 статьях [англиканского вероисповедания], Предопределении, Пресуществлении, вечном наказании или о том, что Христос вернется в Седьмой День [то есть в субботу, как считали и считают адвентисты]?» Любопытный перечень, в котором последнее особенно таинственным. Я бы, однако, заметил, что если Христос был автором оригинального и действительно утешительного послания любви, то мне, пожалуй, небезразлично , вернулся ли Он в Седьмой День. Что до прочего в этом уникальном списке, я бы, наверно, счел необходимым провести различие. С уверенностью скажу, что мысль о 39 статьях никогда не служила мне глубоким и сердечным утешением. Я ни о ком не слышал, чтобы служила. На идею Предопределения есть, говоря в целом, два взгляда: кальвинистский и католический. И для моего спокойствия было бы в высшей степени существенно, если бы я первую точку зрения предпочел второй. Тут разница между верой в то, что Богу известен тот факт, что я решил идти к черту, и верой в то, что Бог послал меня к черту, не оставив никакого выбора. Что касается Пресуществления, то в наше время говорить об этом труднее. Впрочем, я бы осторожно предположил, что для самых обычных людей, хотя бы с каплей здравого смысла, есть значительная практическая разница между Иеговой, пронизывающим вселенную, и Иисусом Христом, входящим в комнату. А вы попробуйте отказаться от анатомии Впрочем, я бегло и неохотно касаюсь этих примеров, поскольку они иллюстрируют более широкий вопрос о том бесконечном пути, по которому движутся такие рассуждения. Суть в том, что о моральной проблеме человека говорят как о чем-то совершенно простом, в то время как всем известно, что это не так. Затем, цитируя длинные специальные термины и рассказывая — без интереса к смыслу — о бессмысленности ритуалов, отвергаются попытки эту проблему решить. Другими словами, это в точности как если бы кто-нибудь сказал о медицинской науке: «Все, чего я прошу, — Здоровье. Что может быть проще, чем прекрасный дар Здоровья? Почему бы не довольствоваться тем, чтобы вечно наслаждаться сиянием юности и свежим удовольствием от того, что ты в форме? Зачем изучать сухие и унылые науки — анатомию и физиологию? Зачем интересоваться расположением загадочных органов человеческого тела? Зачем педантично различать то, что помечено как яд и тем, что помечено как противоядие, когда так просто наслаждаться Здоровьем? Зачем беспокоиться о максимально точном количестве капель лауданума или о дозировке хлорала, когда так чудесно быть здоровым? Долой ваш священнический инструментарий — стетоскопы и клинические термометры! Долой обрядовый маскарад ощупывания пульса, высовывания языка, осмотра зубов и прочего. Бог Эскулап пришел на землю исключительно для того, чтобы сообщить нам, что Жизнь в целом предпочтительнее Смерти, и эта мысль утешит многих умирающих, что остались без попечения врачей». Другими словами, Обычная Статья, которой нынче около 10 000 выпусков от роду, всегда была чепухой и нелепицей, даже когда была новой. В медицинской профессии возможен и точно есть педантизм. Теология могла быть и была схоластичной, сухой, неутешительной для человека. Но рассуждать так, будто любая наука может подступиться к любой проблеме, не разработав технический язык и метод — всегда методичный и часто изощренный, — означает, что вы попросту глупец и никогда в действительности к проблеме не подступались. Если бы Христос — выведем за скобки учение Церкви — задержался на земле какое-то время, пытаясь привить людям любовь друг к другу, Он счел бы необходимым придумать какие-то критерии, какие-то методики, какой-то способ разделения истинной любви от ложной и различения тех тенденций, что угрожают любви, от тех, что ее возрождают. Ни в чем, даже в любви, вы не будете успешны, полностью отказавшись от мышления. Все это настолько очевидно, что, казалось бы, нет необходимости повторять. И все же повторять необходимо, потому что постоянно повторяется то, что этому явно противоречит. Новая религия, которая боится родиться В духе Обычной Статьи время от времени намекать на Новую Религию, но всегда в довольно робкой и отстраненной манере. Она полагает, что вера станет лучше и шире, хотя редко касается самой веры, а не только широты. В ней ни в коем случае нет ничего, даже черточки, что напоминало бы о настоящем новаторе. Ведь истинный новатор должен в некотором смысле быть законодателем. Мы можем сформулировать враждебно: революционер всегда превращается в тирана. А можем дружелюбно: реформатор должен вернуться к идее формы. Но всякий, кто действительно основывает новую религию, даже лжерелигию, должен обладать конкретным качеством — ответственностью. Он должен отвечать за запрет одного, за разрешение другого, за вводимый им план или систему, которую нужно защищать от разрушения. И всё, что хоть как-то напоминает новые религии, будем справедливы, демонстрирует это качество и страдает от его недостатка. «Христианская наука» в теории возводит в принцип мир и почти полное отрицание борьбы. Тем не менее на соборах по поводу символа этой веры борьбы было немало, и отношения между последователями миссис Эдди вовсе не были отношениями мира. Это не насмешка — скорее дань уважения. Я бы сказал, эти соборные деяния доказывают, что их участники пытались основать настоящую религию. В похвалу «христианским ученым» будет сказать, что у них тоже были свои прения и символы веры, анафемы и отлучения, энциклики и преследования еретиков. Коммунизм, даже в окончательной форме Марксова материализма, имел некоторые свойства свежей и искренней веры. По крайней мере, одно свойство: он определенно изгонял за отрицание символа. Без риска нет веры И коммунист, и «христианский ученый» пребывают в крайне невыгодно положении: они перешли от веры к факту. Есть такая штука, как большевистское правительство, оно правит, даже если правит плохо. Есть целители от «Христианской науки». Возможно, есть и исцеление от «Христианской науки», даже если мы не до конца признаем, что исцеление тождественно здоровью. Есть Церковь, которая живет и действует, и именно в силу этого предъявляет все догматы и особенности, на основании которых против Церкви Христовой выдвигаются обвинения. Но философия, выраженная в Обычной Статье, лишена всех этих недостатк...
Jun 14, 2026 8:36 AM
predanie.ru
Животные, киборги, пираты (?), мистики: II. Киборги
В прошлый раз книжка Карла Шмитта «Суша и море» дала нам возможность вывести на сцену первого из означенных в заголовке четырех концептуальных персонажей: Животное. В этот раз мы выведем второго персонажа — Киборга, продолжая темы политической теологии животных и машинизированного Левиафана из книжки Шмитта, но комментируя книжку уже другого автора. I I. Киборги «Тварь и суверен» — книжка Деррида [1] , где он прослеживает сложные, неочевидные движения теологии, философии, политической теории вокруг Животного. Деррида — один из множества теоретиков, кто показал проблематичность хайдеггерианской философии не-человеческих животных, на которую опирается Шмитт [2] . ii.1 Тема «Твари и суверена» — «тео-антропо-зоологика», «зловещая галлюцинация», «темное, завораживающее сообщество» двух поименованных в заглавии этой книжки понятий, фигур. Здесь мы вновь встречаем ту парадоксальную структуру, что обнаружили в «Суше и море», — но к Животному добавляется Бог. Суверен есть вместе и Животное, и Бог, он походит и на Животное, и на Бога, воображается как то и тот — но таким образом, что суверенное государство исключает из себя и Животное, и Бога. «Для человека — человек есть волк»: политика, государство, суверенитет конституируются взаимной борьбой, гражданской войной: это шмиттеанская мысль, как и следующая: суверен подобен и Животному, и Богу. Чем? — тем, что и Животное, и Бог вне Закона. Но, подобный Животному и Богу, суверен исключает их (подобно тому как в «Суше и море» Шмитта геополитический индетерминизм Человека символизируется в мифопоэтических образах Животных, конституируясь притом через исключение Животных, детерминированных по Шмитту, окружающей средой). В книге «Левиафан» Гоббс пытается доказать, что человек обязан политически, юридически подчиняться суверену, но не Богу, Которому оказывается невозможным подчиниться. Современное секулярное государство обосновано Гоббсом в «Левиафане» а-теологически — как исключение соглашения, договора, завета с Богом. С Богом — как и с Животным, пишет Гоббс, а Деррида прослеживает — невозможно войти в соглашение, договор, завет, т. е. учредить государство (которое в имагинации «Левиафана» учреждается договорным образом). Суверен как Бог: но не Бог как Бог — вот в чем все дело; подражая Богу, суверен Бога из политики исключает. А-теологическое основание суверенитета: соглашение, якобы устанавливающее суверенитет, заключается не с Богом, а между людьми; это основание зависит от теологии в аспекте подражания суверена Богу, в подмене Бога сувереном, в замещении сувереном Бога, исключении сувереном Бога. Деррида находит в «Левиафане» Гоббса «симметрию двух живых существ, отличных от человека, а именно бессловесной твари и суверенного Бога, которые вместе исключены из договора, соглашения ... эта теологическая модель Левиафана ... эта теологическая модель политики исключает из политики все, что не является чисто человеческим, — и Бога, и тварь, Бога как тварь ... Бог и (есть) тварь … Тварь и (есть) Бог … Тварь есть Бог без бытия, Бог, который не есть Бог». Модерная, секулярная политика конституируется исключением Бога и Животного в ходе уподобления суверена Богу и Животному. Но вспомним два главных источника образа Левиафана-кита в «Суше и море» Шмитта: один мы уже упоминали: книга Мишле, обличающая жестокость китобоев; второй — «Моби Дик» Мелвилла, о котором надо вспомнить известную всем его теологическую подоплеку: Белый Кит, Моби Дик — образ Бога. Капитан Ахав, китобой, одержим охотой, желанием поймать и уничтожить Бога в образе кита. Секулярная капиталистическая индустриальная цивилизация исключает из политики Бога подобно тому, как китобои по Шмитту начинают эту цивилизацию, к нач. XX в. почти уничтожившую китов. С Богом и Животным невозможно говорить, коммуницировать, заключить соглашение, договор, завет: поэтому они не могут быть участниками суверенного государства, а поэтому — и это у Гоббса главное — нельзя неповиновение суверену аргументировать высшим его повиновением Богу. Сегодня, пишет Деррида, тех, кто не подчиняется суверену, апеллируя к высшему суверену Богу, сменили те, кто ставит права человека выше закона, уклонисты от воинской службы по соображениям морали, приверженцы гражданского неповиновения и т. п. Деррида не упоминает явно принадлежащих к этому ряду защитников прав животных (одной из главных задач которых было запретить китобойный промысел): права человеческих и не-человеческих существ как анонимное все еще (вопреки секуляризации и т. п.) присутствие Божества в поздней современности, позволяющее принимать решения из перспективы высшей чем секулярное государство [3] . Тот, кто над законом, тот, кто вне его, и тот, кто преступает его: суверен, зверь, преступник [4] . (Мы говорим в прошлой главке и в этой о Животном; в следующей мы будем говорить о Пирате, разновидности преступника, особое характерно для эпохи Левиафана, перенесения «исторической экзистенции» в стихию Моря.) Суверен исключает Бога подменяя Его; но интересно, что также обстоит дело с исключением Животного и преступника: суверенитет исключает Животного, притом что, суверен постоянно символизируется зооморфными образами и он же — гарант закона, наказания преступивших его — он, суверен — преступник по преимуществу, коль скоро может вводить чрезвычайное положение, то есть приостанавливать закон (что по Шмитту есть определение суверена). Так в книжке Деррида мы находим объяснение, сопровождаемое имагинацией Животного коренится в а-теологии секулярного государства, где суверен подменяет Животное и Бога (исключает их и вообразуется в их образы). По Писанию, в завет с Богом, заключенный Ноем, включены все живые твари, ангелы, не-человеческие существа, преподают Закон Израилю, а Израиль и Церковь учреждаются в договорах-соглашениях-заветах с Богом: политическая а-теология Гоббса есть дискурс невозможности ковчега, Израиля, Церкви, Града Небесного. ii.2 Ясно рационально артикулированное добровольное соглашение как исток и обоснование государства — миф, неправда, идеологический морок; люди вступают во множество отношений с животными и Богом, но никогда они не заключали договор, учреждающий суверенное государство. Деррида пишет — как и многие другие философы, этологи, биологи: между людьми и животными существуют взаимоотношения, выработанные в ходе разного рода взаимодействий, то есть существует что-то вроде соглашений. «Самый закоренелый предрассудок» в отношении к «животному» — отказывать ему в возможности отвечать. Как назвать ту социокультурную «антропологию», что занимается исследованием культур, логик, поведений, языков, коммуникаций и пр. не-людей: ведь не «антропологией» же? Спросим: что за дисциплина многие века изучала разум, язык, этику, эстетику, политику и пр. не-человеческих существ? — Ангелология, та дисциплина, что буквально и напрямик ставила вопросы о языке, разуме и т. п. граждан Града (политии) ангелов, т. е. не-человеческих живых существ. Этология, исследования животных, этика за пределами человека и пр. — не что иное как современные формы ангелологии. Джейн Гудолл (как и все те кто пошел по проложенному ею пути [5] ) — среди обезьян — она ведь занималась «антропологией» не-людей, т. е. ангелологией — включенным наблюдением языка, общества и пр. не-людей. Политическая ангелология в таком случае включает не-человеческих существ — и опротестовывает политическую а-теологию Гоббса, обосновывая в частности, почему возможно неповиновение суверену. Как и множество других теоретиков, Деррида пишет об иллюзорности оппозиции культура/природа: у животных есть общества, символика и пр., но притом «всякий раз, когда какая-либо оппозиционная граница ставится под вопрос, нужно не тождество отсюда выводить, а напротив, заострять внимание на различиях, изощрять анализ в заново перестроенном исследовательском поле». Кроме Человека и Животного есть Ангел: дуальность разбивается третьей фигурой, вводится множество. Это взрывает все дискурсы, основанные на бинарной оппозиции Человек/Животное (дискурс «Суши и моря» включая). Однако, разумеется, нет одного Животного, есть множество самых разных животных, среди которых — бессмертные разумные животные, каждое из которых — как утверждала ангелология — представляет отдельный вид. Представить самоощущение животных — невозможная задача по определению: в рамках одного типа самоощущения невозможно представить другое. И тут тоже ангелология прокладывает путь (дает метод): именно в главном ангелологическом трактате христианского мира — «Небесной иерархии» Дионисия Ареопагита развит дискурс «неподобных подобий», мысли о немыслимых существах, представления их непредставимой жизни, способа говорить о том, что мы не можем помыслить и представить («неподобные подобия», то есть дискурсивные действия, которые суть действия активного, осознанного, культивируемого не-понимания тех предметов, на кои означенные действия нацелены: предотвращение иллюзии понимания, высвечивание «тьмы» — вполне ареопагиткое выражение, кстати — предметов «неподобных подобий» — как могли бы охарактеризовать «темны...
Jun 12, 2026 6:00 AM
predanie.ru
«Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек»: каким мы помним святителя Луку
65 лет назад, 11 июня 1961 года, отошел ко Господу человек, которого современники называли «хирургом от Бога» и «епископом от скальпеля». Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) соединил в своей жизни то, что казалось несовместимым: блестящую медицинскую науку, мировую известность хирурга и исповеднический подвиг веры в годы лютого безбожия. В своем фундаментальном труде «Очерки гнойной хирургии» святитель Лука сформулировал правило, которому следовал всю жизнь: «Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек». Это личное отношение к пациенту он полностью переносил и на пастырское служение. Был ли человек на операционном столе или приходил на исповедь — святитель глубоко вникал в его жизнь, его боль, его надежды. Своей духовной дочери, еще подростку, он высказал правило на всю жизнь: «Главное в жизни — всегда делать людям добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое». Сам он следовал этому правилу неуклонно. За свою жизнь святитель совершил добра столько, сколько хватило бы на сотню обычных людей. Хирург от макушки до пят Оперативная активность святителя Луки по современным меркам сравнима с работой шести-семи операционных бригад. В те годы не было узких специализаций, как сегодня: лор, офтальмолог, торакальный, абдоминальный хирург — все это совмещал в себе один человек. Он мог оперировать человека буквально от макушки до пят. После окончания медицинского факультета Киевского императорского университета в 1903 году Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (мирское имя святителя) получил диплом лекаря с отличием. Сокурсники удивлялись: он — ученый по призванию, а собирается в глушь? Ответ был прост и тверд: он изучал медицину исключительно с целью быть полезным деревенским бедным людям, «быть таким деревенским мужицким врачом». И с 1903 по 1917 год он работал земским врачом — в Переславле-Залесском, в Романовке Саратовской области, на Дальнем Востоке, где и женился. Работа занимала все время. Мысль о необходимости изложить свой опыт в книге пришла к святителю довольно рано. В Переславле-Залесском, ночами исследуя препараты, он начал накапливать материал для будущей книги. Неудавшийся художник стал художником в анатомии Мало кто знает, что до медицины святитель Лука получил серьезное художественное образование — в Киевской рисовальной школе Н. И. Мурашко, а затем в Мюнхене. Он делал зарисовки в Киево-Печерской лавре, изображая богомольцев. Хотя страсть к живописи не стала его профессией, она блестяще пригодилась в хирургии. Все рисунки для «Очерков гнойной хирургии» — а это огромный атлас оперативных случаев — святитель сделал сам. Он говорил: «Из-за неудавшегося художника я стал художником в анатомии». Вот один из примеров его оперативных записей — не сухая фиксация, а живая, почти литературная зарисовка: Парамон К., 35 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 8 марта 1911 года. В первой половине декабря 1910 года на задней стороне правого локтевого сустава появился пузырь, как от ожога. Затем весь сустав сильно распух, покраснел и стал чрезвычайно болезненным. Больной поступил в участковую земскую больницу, где был сделан разрез сустава, не давший никакого облегчения. Ко мне больной поступил в тяжелом состоянии, измучен и ослаблен болями и долгой лихорадкой… После операции через некоторое время этот больной ушел в хорошем состоянии. Региональная анестезия: прорыв, спасший тысячи жизней В 1916 году Валентин Феликсович блестяще защитил докторскую диссертацию по региональной анестезии. Это был настоящий прорыв. В те времена общий наркоз часто давали хлороформом — наносили на материю и клали на лицо. Такие наркозы нередко приводили к смертельным исходам. Региональная анестезия — когда анестетик вкалывается в определенный нерв и «замораживается» целая область (мы знаем это по визитам к стоматологу) — позволяла оперировать безопасно и безболезненно. Этот труд разошелся мгновенно. Будущий святитель стал пионером в этой области: многие его работы легли в фундамент дальнейшего развития хирургических отраслей. Когда пришли горести В 1917 году святителю Луке предложили переехать в Ташкент. Революция кипела по всей стране, снаряды рвались прямо над больницей, где он оперировал. В «Очерках гнойной хирургии» читаем, как шрапнелью ранило 16-летнего ученика. Множество мелких ран зажили, но одна, на голове, сильно гноилась. Инфекция проникла в полость черепа, развился лептоменингит — наступила смерть. Святитель Лука вскрыл череп и описал этот случай. А в 1919 году случилось личное горе: приехавшая сестра жены привезла с собой тиф. Жена будущего святителя Луки заразилась и умерла. Ему было 42 года, на руках осталось четверо детей — Михаил, Алексей, Валентин и Елена. Воспитывать их помогала одна из медсестер, работавшая с хирургом. «Доктор, вам надо быть священником» До этого момента активной церковной жизни у Валентина Феликсовича не было. Да, он делал зарисовки в Лавре, бывал на службах, но лишь в Переславле-Залесском смог регулярно говеть. После смерти жены он начал посещать церковные съезды в Ташкентской епархии, делал доклады на евангельские темы. На одном из таких собраний присутствовал епископ Ташкентский Иннокентий. Услышав один из докладов, владыка подошел к Войно-Ясенецкому — профессору и главному врачу больницы — и сказал: «Доктор, вам надо быть священником». Валентин Феликсович вспоминал: «У меня не было даже мыслей о священстве, но словами преосвященного Иннокентия я принял Божий призыв и, минуты не размышляя, сказал: „Хорошо, владыка, буду священником, если это угодно Богу“». В 1921 году, в возрасте 44 лет, он был рукоположен в диакона, затем в иерея. А в 1923 году — в епископа. Позднее патриарх Тихон благословил владыку Луку продолжать хирургическую деятельность (это благословение позже подтвердил и патриарх Сергий ), сказав, что это принесет много плодов: люди будут видеть, что добрые дела, операции, научная работа — сами по себе проповедь. Ссылки, лагеря и Сталинская премия Последовали годы ссылок — в основном на север. Есть информация — но достоверность ее не проверена, что святитель Лука в ссылках пересадил почку теленка умирающему мужчине, зашивал раны женским волосом, потому что не было шовного материала. Но то, что мы точно знаем: особенно много он оперировал на глазах — еще с тех пор, когда превращал свою квартиру в медицинский лазарет, а его родные ухаживали за больными. В условиях трахомы операции на глазах творили чудеса: люди прозревали и приводили к гениальному хирургу других слепцов. В 1937 году были пытки и «конвейерные» допросы. Одиннадцать лет лагерей… Но владыка Лука остался жив, вероятно, благодаря своему всемирному авторитету. Региональная анестезия и «Очерки гнойной хирургии» имели огромный резонанс, его знали, и это, вероятно, спасало от расстрела. В 1946 году фундаментальный труд «Очерки гнойной хирургии» был удостоен Сталинской премии I степени. Это было редчайшее признание церковного человека в советском государстве, и оно спасло святителя от многих нападок. Книга переиздавалась многократно; уже после войны вышло ее пятое издание, на котором значилось: «Архиепископ Лука». «Ничего не страшись»: как святитель наставлял будущего семинариста Как вспоминает один из священников Санкт-Петербурга, протоиерей Игорь Мазур, он лично знал святителя Луку в последние годы его жизни. Будучи подростком, отец Игорь около четырех лет общался с владыкой в Симферополе. Святитель благословил его на поступление в семинарию, предсказал, как сложится жизнь, когда призовут в армию, сколько будет детей. Главное наставление, которое запомнил отец Игорь на всю жизнь: «Никогда не бойся ничего, потому что Христос с тобой. Ни в коем случае нельзя ничего бояться. Тебя будут вызывать в определенные органы, но будь всегда спокоен. По улице идешь, едешь куда-то — говори в сердце с Богом». Все это сбылось в жизни отца Игоря. Сам он вспоминал святителя Луку как самого родного, близкого человека — «как дедушку». Проповеди как сокровищница Святитель Лука произнес более тысячи проповедей . Совет Московской духовной академии назвал их «исключительным явлением современной церковной богословской жизни и сокровищницей изъяснения Священного Писания ». Сам он был избран почетным членом Академии. Вот отрывок из проповеди архиепископа Луки, сказанной в день 80-летия, 27 апреля 1957 года. Это удивительный текст, где святитель сам рассказывает историю своего призвания: Да не покажется вам самохвальством то, что я хочу вам сказать… В Книге Товита читаем важные слова: «Тайну цареву хранить прилично, а о делах Божиих объявлять похвально». Именно о великих делах Божиих, явленных в жизни моей, хочу я вам говорить. <…> Оглядываясь на свою прошлую долгую жизнь, ясно вижу, как неведомо для меня Господь уже с юных лет моих вел меня к священству, о котором я сам никогда не помышлял, ибо страстно любил хирургию. Он вспоминает, как после гимназии получил аттестат зрелости, вложенный в Новый Завет. Перечитывая Евангелие, он наткнулся на слова: «Жатвы много, а делателей мало» (Мф 9:27) — и сердце его дрогну...
Jun 11, 2026 5:00 AM
predanie.ru
Нейросеть — это сырье, которое требует редактуры
Шеф-редактор портала «Предание.ру» Анна Ершова не претендует на звание эксперта в области искусственного интеллекта. Однако она ежедневно работает с текстами, авторами и даже нейросетями. В этом интервью Анна рассказывает, почему на нашем портале ИИ никого не заменил, где технология действительно полезна и какие качества помогут автору остаться востребованным. Увольняем из-за нейросетей? Нет, не было — Как руководитель редакции, вы замечаете, что авторы стали писать быстрее, но менее качественно, что могло бы говорить об использовании нейросетей? — Нет, не замечаю. И даже была бы рада, если бы они использовали нейросети. Потому что у нас часто бывают сложные тексты: аналитические, богословские, интервью с экспертами, обзоры, и искусственный интеллект мог бы помочь со структурированием информации: набросать черновик, выделить ключевые тезисы, обработать большие массивы данных. Но, по моим ощущениям, у нас только один автор использует нейросети — скорее всего, для обработки расшифровок интервью. Я это замечаю по коротким «рубленым» фразам — некоторые нейросети так пишут. — А вы используете нейросеть в работе и как? — Да, постоянно, но только как вспомогательный инструмент. Если искусственный интеллект полностью напишет за меня текст, получится довольно убого. Когда я в качестве эксперимента пробовала давать промпт «напиши текст», результат был примитивным, шаблонным. Это видно. Я использую нейросети для других задач: например, даю текст и прошу структурировать для карточек. Еще — для набросков, планов, сбора базовой информации, быстрого поиска дат, имен. Плюс периодически использую для финальной редактуры: когда глаз замылился, прогоняю отредактированный текст через нейросеть: она может заметить какие-то несоответствия. Ну и для генерации идей, например, для заголовков и лид-абзацев: нейросеть предлагает много вариантов, ты выбираешь подходящий. Главное правило: я никогда не беру текст нейросети как есть. Это просто сырье, которое требует редактуры, проверки фактов, экспертного мнения, авторского стиля и так далее. — А в своей редакции вы кого-то заменили нейросетью? — Нет, никого не заменяла и не планирую. Потому что для нашего богословского портала нейросети не обладают нужным уровнем экспертизы. Наши авторы — специалисты в своих областях: историки, богословы, филологи, философы, у них уникальные знания. У нейросети нет критического мышления, творческого начала. У нее нет своего мнения, она не создает оригинальные концепции, а просто технически собирает и анализирует огромный объем информации. И, конечно, она не умеет писать так, чтобы зацепить читателя. Может предложить какие-то «крючки», но глубинного понимания аудитории у нее нет. Искусственному интеллекту вход запрещен — В каких тематиках невозможно заменить автора нейросетью? Наверное, в тех, которые требуют глубокой аналитики, как на вашем портале? — Да, у нас требуется понимание религиозно-философского контекста, связи исторических и церковных событий. Здесь нужна тонкая аналитическая работа с богословскими текстами, интерпретация мнений экспертов. Один автор у нас, например, работает с наследием Святых Отцов , создает как бы диалог с ними. Нейросеть здесь может помочь, но полностью такой текст написать вряд ли сможет. В любом случае его надо потом будет так долго выверять, что это сопоставимо со временем, затраченным на создание материала с нуля. — Вы ведете разные курсы, учите работать с нейросетями? Или, наоборот, запрещаете ими пользоваться? — Смотря где. На своих авторских курсах немного показываю, как работать с искусственным интеллектом. А в некоторых вузах использование ИИ запрещено. Тут не могу не согласиться: лучше сначала научиться писать самому, выработать свой стиль. Дети же не учатся сразу ходить на каких-то приспособлениях. Сначала своими ножками, а потом и «улучшатели» движения можно применять. Конечно, любые студенты и без разрешения стараются облегчить свою жизнь. Даже совсем взрослые студенты. Но это видно: как раз опыт, насмотренность мне здесь помогает. Недавно у меня была практика на обучающем курсе: я сразу заметила, когда два слушателя курса прислали текст и вопросы, сгенерированные нейросетью. Вопросы были классными, может быть даже чересчур ( смеется ). А вот текст получился шаблонным. Нейросети и этический кодекс — Как вы считаете, какими качествами нужно обладать автору, чтобы его не заменили нейросетью? — Прежде всего, экспертность — глубокое знание темы. Чем сложнее и специфичнее область, тем меньше у нейросети шансов такого человека заменить. Критическое мышление: анализировать информацию, отличать факты от вымысла, проверять источники. Нейросеть часто допускает ошибки. Да что говорить, даже на признанных порталах вроде «Википедии» они есть, и мы часто с этим сталкиваемся. Еще креативность — оригинальность, нестандартные подходы, умение создавать уникальный контент. Навыки фактчекинга: если человек умеет сверять данные, он становится незаменимым. Эмпатия, понимание аудитории — нейросети это неподвластно. Коммуникативные навыки: нейросеть же не может сама опросить эксперта. И последнее — ответственность и этичность. Мы, люди, понимаем, о чем нельзя говорить, что неэтично спрашивать, какой текст может негативно повлиять на аудиторию. Мы видим эти грани и можем отказаться от распространения, например, дезинформации. Нейросеть не будет отказываться. — Это уже звучит как этический кодекс. — Весной я была на конференции в Сретенской духовной академии, там ставили вопрос о создании подобного кодекса, даже звучало слово «конституция». Мне кажется, это важный вопрос. Но, пока мы раскачаемся создать эту конституцию, технологии так далеко улетят вперед, что «пока верстался номер» надо будет уже все переписать. Важно понимать: сейчас критическая масса авторских текстов уменьшается, а количество написанных нейросетью растет. Это как змея, пожирающая сама себя за хвост, потому что нейросеть учится на наших текстах. Если оригинальных текстов станет мало, тексты нейросетей будут все хуже. — Если подытожить. В прошлом году Microsoft сократила 15 тысяч сотрудников из 228 тысяч. Прямой связи с внедрением ИИ компания не анонсировала, однако известно, что среди уволенных оказалось немало копирайтеров. Есть ли у нашей профессии будущее? — Лично я не боюсь, что искусственный интеллект оставит меня или моих авторов без работы. ИИ — хороший помощник для черновиков, структур, идей, но именно помощник. Тех, кто это понимает и развивает в своей профессии человеческие качества, нейросеть не заменит. Беседовала Наталья Дорофеева
Jun 10, 2026 10:03 AM
predanie.ru
Цифровой морок: как мошенники, маркетологи и ИИ взламывают наш разум
Почему умные, образованные люди переводят деньги телефонным мошенникам, поддаются агрессивному маркетингу и все чаще доверяют искусственному интеллекту больше, чем себе? Что общего у новостной ленты, дипфейков и давления под видом заботы? Обсуждаем цифровые угрозы и ментальную безопасность с Артемом Григоряном — исследователем механизмов влияния и контроля мышления. Четыре правила защиты от инфомусора — Наше утро часто начинается с телефона. Мы открываем новости, попадаем в поток чужих мнений и быстро начинаем тревожиться или злиться. Почему медиа так легко управляют нашим состоянием — и как от этого защититься ? — Массмедиа сегодня — пожалуй, самый мощный ресурс, рассчитанный на массовое влияние. Честные, свободные СМИ — скорее идеал, мечта гражданского общества. Даже в демократических странах они далеко не всегда бывают объективными: все равно кем-то контролируются, обслуживают чьи-то интересы. Главная защита здесь — развивать критическое мышление и внутреннюю фильтрацию информации. Нам очень не хватает ментальных техник безопасности. Не хватает интеллектуальной гигиены — способности отсекать слишком идеологизированную информацию и видеть разницу между фактом и его интерпретацией. — Как развивать в себе критическое мышление ? — Начать стоит с базового фактчекинга — то есть проверки информации. Правило 1. Если новость вас сильно зацепила, проверьте ее минимум в трех разных источниках. Это должны быть независимые друг от друга платформы, а не те, которые слепо копируют один и тот же текст. Правило 2. Если речь идет о мировых событиях, посмотрите, как их освещают медиа в других странах. Взгляд со стороны часто меняет картину. Правило 3. Всегда задавайте себе вопрос: «Кому выгодно, чтобы я сейчас это прочитал и испытал эти эмоции?» Правило 4. Если проверить не получается, то нужно хотя бы отдавать себе в этом отчет. И не принимать такую информацию близко к сердцу. Голос мамы из нейросети — Сегодня распространена схема, когда людям звонят от имени банков или госорганов, обманывают на большие деньги, втягивают в преступления. Как работает этот механизм ? Почему даже умные люди на него ведутся ? — Это большая беда. В моем окружении есть люди, которых так обманули на серьезные деньги. Да что говорить — я и сам несколько лет назад стал жертвой мошенников во «ВКонтакте». Мне написал старый приятель. Злоумышленники изучили нашу переписку и настолько точно скопировали его лексику, что я ничего не заподозрил. Он попросил перевести три тысячи рублей до завтра. Я перевел, а когда набрал его номер, все понял. Но сегодня технологии вышли на другой уровень. Фальшивые номера, подделка голосов, все более точные сценарии давления. Люди теряются, потому что не ждут настолько точечного обмана. Вы можете получить голосовое сообщение с реальным голосом вашей мамы или близкого друга, созданное нейросетью. Здесь спасают только жесткие личные правила. Главное — никогда не обсуждать по телефону деньги, не сообщать коды и не пересылать СМС. Даже подготовленный человек может растеряться, если сталкивается с новой схемой. Если мне пишут близкие с просьбой о деньгах, я всегда прошу записать свежее аудио или сам перезваниваю. Никаких ссылок, никаких подтверждений, никаких кодов. Как только вы начинаете отвечать неизвестному человеку, вы уже играете по его правилам. В стрессе человек перестает мыслить трезво — Но ведь технологии пошли дальше — теперь подделывают не только голос, но и видео. На что можно опираться, если верить нельзя даже собственным глазам ? — На впечатление полагаться нельзя. Любые финансовые или юридические вопросы нужно решать только через один проверенный канал: класть трубку и обращаться в официальное приложение, в банк или в ведомство лично. — Я разговаривала с человеком, который перевел мошенникам серьезную сумму. Он сказал: «Я был как под гипнозом». — Да, существуют техники скрытого гипноза или НЛП, но чаще всего решающую роль играет искусственно созданный стресс. Человек — уязвимое существо. Если его резко напугать, у него отключается способность трезво мыслить. В этот момент он делает то, чего в спокойном состоянии никогда бы не сделал. У моих близких был такой случай: ночной звонок, спросонья матери кричат в трубку, что ее сын устроил аварию. Потом передают телефон «сыну», и тот умоляет срочно передать деньги. В нормальном состоянии она бы сразу расслышала чужие интонации. Но в шоке человек цепляется за худший сценарий и начинает подчиняться командам. Единственное спасение в этот момент — разрушить навязанную реальность. Повесить трубку. Сделать паузу. Позвонить соседу, другу, кому угодно — и просто пересказать ситуацию вслух. Спокойный голос со стороны очень часто возвращает человека в действительность. — Получается, в основе таких схем почти всегда лежат страх, срочность, чувство вины ? — Безусловно. Страх и вина — это два главных кита, на которых держится любая манипуляция. На них строятся и жесткие криминальные схемы, и вполне легальные, повседневные формы давления: агрессивный маркетинг, религиозный прессинг и, к сожалению, самые близкие отношения. Потому что и в семье человеком очень часто управляют не грубой силой, а страхом потерять любовь, вызвать обиду или оказаться виноватым. — Если мошенники давят на страх и вину, то маркетинг все-таки устроен немного иначе. Здесь человека цепляют его желаниями — быть успешнее, счастливее. Мы понимаем, что реклама манипулирует, но все равно покупаем ненужное. Почему ? — Маркетологи хорошо умеют играть на наших слабостях. Это может быть жажда легкой выгоды, банальная жадность или простая мысль «в хозяйстве пригодится». Очень часто срабатывает и страх упустить: сейчас такая скидка, потом уже не будет. Противостоять этому трудно, но возможно. Нужна аскетика воли — привычка брать паузу перед покупкой и спрашивать себя: «Зачем мне это на самом деле? Что изменится в моей жизни, если я это куплю?» Здесь тоже помогает другое мнение. Мы с супругой в такой ситуации часто одергиваем друг друга. Когда один загорается спонтанной покупкой, второй спокойно спрашивает: «Зачем?» Начинается разговор, и становится понятно, что без этой вещи вполне можно обойтись. Искусственный интеллект и соблазн делегировать свободу — Сегодня многие ищут опору не у близких, а в смартфоне. Мы все чаще обращаемся к нейросетям за советом, поддержкой, готовым ответом. Машина не спорит, не обижается, отвечает быстро и понимающе. Не получится ли, что человек незаметно отдает ей право думать за себя ? — Да, эта опасность реальна. Соблазн действительно велик — переложить на умную машину поиск ответов и часть собственных усилий. И дело здесь не только в том, что искусственный интеллект может ошибаться. Опасность еще и в том, что человеку с ним слишком удобно: он сразу получает готовую формулировку и в какой-то момент начинает принимать ее за свою собственную мысль. Но важно помнить простую вещь: искусственный интеллект — это не разум в буквальном смысле слова, а математическая модель, вычислительная система, которая анализирует огромные объемы данных. Она не думает и не чувствует — она очень быстро делает то, на что у человека ушло бы гораздо больше времени. Поэтому ИИ — полезный инструмент. Он действительно помогает экономить время и ориентироваться в большом объеме информации. Просто не ставьте его на место собственной мысли. Там, где речь идет о совести, выборе, ответственности и внутренней зрелости, решать все равно должен человек. — Здесь есть и обратная сторона: человек может не только верить машине, но и подгонять ее ответы под свои скрытые желания. Или использовать ИИ как удобный инструмент для манипуляции другими людьми. — Безусловно. Важно и другое: человек быстро учится использовать машину как усилитель самого себя — своих желаний, обид, страхов, стремления надавить на другого. ИИ помогает не искать правду, а делать уже выбранную позицию более убедительной. И как только мы перекладываем ответственность за свои решения на кого-то другого, мы добровольно отдаем часть собственной свободы. А дальше все происходит незаметно: человек начинает жить уже не по своей воле, а по чужому сценарию. Интервью подготовлено по подкасту «Взлом человека. Манипуляции, ИИ-мошенники и давление в обычной жизни» .
Jun 9, 2026 5:00 AM
predanie.ru
Смотреть мысль: молчание Христа, ирония Сократа, разговоры о войне, прогрессе и конце истории
Привет! Это еженедельная рассылка медиатеки Предание.ру ; сегодня на очереди — подборка экранизаций философских диалогов: три фильма. Экранизировать философское произведение — трудная, кажущаяся почти невыполнимой задача; однако классическая философская форма — диалог — как будто сама разыгрывает себя как пьесу или сценарий: задача оказывается выполнимой — и в классической форме философии. Предлагаем три попытки подобного рода. Инквизиция (The Inquisition, 2002) . Что романы Достоевского суть одновременно и великие философские произведения, и великие трагедии, драмы — общее место: т. е. они суть философские диалоги. Вершинный среди них, один из — без преувеличений — гениальнейших — художественных, философских, теологических — текстов в мировой культуре: Поэма о Великом инквизиторе. Христос посещает Испанию времен террора инквизиции; Он попадает к ней в руки; как некогда книжники и фарисеи, ожидавшие Мессию (Христа), убили Мессию (Христа), так и теперь христианские (мессианистские) клерикалы решают избавиться от Него — совершенного воплощения божественной свободы, божественной любви, несовместимого с земным устроением, с любой властью, с любым насилием. В центре «Братьев Карамазовых», величайшего христианского романа, одной из вершин русской православной культуры, шедевра христианской культуры вообще — великий антиклерикальный, анархический диалог; диалог странный, состоящий сплошь из горячечной речи Инквизитора, объясняющего Христу, почему Тот должен уйти, «не мешать». Христос в этом странном диалоге отвечает лишь молчанием и поцелуем (противоположным поцелую Иуды). Вообще, не хочется аннотировать этот великолепный, потрясающей художественной силы и религиозно-философской глубины, текст: всё окажется заведомо ниже, плоше его; лучше просто его полностью прочитать, разыграть — как это и сделано в фильме «Инквизиция», и, как кажется, неплохо сделано. «Сократ» (Socrate, 1971) . Еще один фильм / философский диалог о казни праведника, о несовместимости истины с властью. Один из поздних фильмов Роберто Росселлини, того периода, когда он снимал телевизионные картины, сознательно отказываясь от развлекательности и голливудских клише, — стиль «дидактической ясности». Режиссер намеренно избегает манипуляции эмоциями зрителя, вообще «некинематографичность», эффект документальности, репортажа: «телевизионный фильм» — жанр, сознательно выбранный великим кинорежиссером на позднем этапе его творчества. Сценарий основан преимущественно на платоновских диалогах — «Апологии Сократа», «Критоне», «Федоне» и «Эвтифроне» — с вкраплениями из других текстов, включая «Гиппия Большого» и даже комедии Аристофана «Облака». Кинематограф здесь сознательно уступает место философскому слову: редкий пример экранизации не просто даже жизни философа, но философского текста. Хронологически картина охватывает короткий, но судьбоносный для предхристианской истории промежуток времени: от поражения Афин в Пелопоннесской войне и установления тирании «Тридцати» (среди которых были бывшие ученики Сократа Критий и Хармид) до суда и казни философа в 399 году до н. э. Фильм глубоко политичен: Росселлини показывает Сократа не как некоего отвлеченного мудреца, а как фигуру свободной мысли и слова посреди войны и тирании. Насилию, хюбрису войны и тирании Росселлини противопоставляет нравственно, политически ответственное, ненасильственное мужество высказывания истины. (Показательно, что Росселлини не смог снять этот фильм в Греции — в те годы там правила диктатура «черных полковников», и съемки пришлось перенести в Мадрид. Еще более показательно, что за год до «Сократа» Росселлини создал документальный фильм-интервью с Сальвадором Альенде, президентом Чили, — фильм под названием «La forza e la ragione» («Сила и разум»). Альенде, первый в истории демократически избранный марксистский глава государства в Америке, погибнет после «Сократа» — 11 сентября 1973 года в ходе пиночетовского переворота, защищая президентский дворец Ла-Монеда.) Казненный, но парадоксально победивший Сократ — предтеча Христа; и буквально «Сократ» — один из тех поздних фильмов Росселлини, что увенчиваются «Мессией», фильмом о Христе. Поздние, «телевизионные», в стиле «дидактической ясности» фильмы Росселлини посвящены политическим или философским фигурам, жившим после Христа (Августин, Паскаль, Декарт, Медичи, Людовик XIV); исключений здесь только два: «Мессия» — фильм про Христа и собственно «Сократ», который, получается, играет роль пролога к этой серии фильмов. «Мальмкрог» (Malmkrog, 2020). Фильм Кристи Пую, живого классика современного кинематографа. Совершенно удивительный фильм: экранизация философского текста, и не какого-нибудь, а «Трех разговоров о войне, прогрессе и конце всемирной истории» Владимира Соловьева. Весь текст «Разговоров» вошел в фильм, кроме «Повести об Антихристе». Что тут сказать? Отрадно видеть в современном кино классический философский, тем паче христианский текст; тем более что текст актуальный: смысл исторических трагедий, политика, война, насилие, ненасилие, отношение ко всему этому христианства… и вплоть до судеб Запада, Азии, России и пр. Соловьев сталкивает точки зрения: консервативную (патриотико-псевдохристианскую по Соловьеву), либеральную (прогрессистско-секулярную), пацифистскую (толстовско-псевдохристианскую по Соловьеву) и свою собственную, ту, что кажется ему подлинно христианской. Итак, текст «Разговоров» (кроме «Повести») включен в фильм полностью и не изменен; изменения источника вне текста следующие: увеличено число героев (что создает больший динамизм), многие из них — женщины (у Соловьева в диалогах участвуют только одна «Дама»). И, наверное, главное: за границами текста, за кулисами философских диалогов Пую показывает слуг, больного старика… — живую жизнь, «социальный базис», то, что остается за пределами философской спекуляции. Это не ломает систему аргументации «Разговоров», но подвешивает ее, проблематизирует, размыкает.
Jun 8, 2026 6:00 AM
predanie.ru