До начала V века, пока территория Балканского полуострова находилась под безраздельной властью римских императоров, Балканы считались одним из самых процветающих и стабильных регионов империи. «Производить историю», сделавшую их «пороховой бочкой», они начали после раздела Римской империи на Западную и Восточную, став частью Византии. Чуть позднее с левобережья Дуная на Балканы начали проникать многочисленные славянские племена — хорваты, сербы, неретвляне… Вскоре за ними последовали булгары, венгры — так и складывалась «мозаика народов» (ещё один образ Балкан).

Надо ли говорить, что этносы, ставшие соседями, не очень-то ладили между собой, образуя при этом различные по составу союзы, когда речь шла о выступлении против общего врага — сначала им был Константинополь, затем пришедшая ему на смену Оттоманская империя. Когда же в X-XI веках прошла христианизация балканских народов, к межэтническим конфликтам добавились межрелигиозные. Отсюда — многочисленные войны, освободительные и захватнические, но неизменно кровопролитные.

В XIX веке активную роль в судьбе Балкан стала играть Россия. В результате Русско-турецкой войны 1877−1878 годов был подписан Сан-Стефанский мир, признававший независимость Сербии, Черногории, Валахии и Молдавии. Кроме того, Босния и Герцеговина должны были образовать автономную область, и появлялось новое автономное славянское княжество на Балканах — Болгария. Да и сама Россия не осталась без территориальных приобретений на Кавказе, обязавшись в то же время не создавать на Балканах единого славянского государства и признать Боснию сферой влияния Австрии.

Бывают ли такие мирные договоры, которые устраивают всех? Сан-Стефанские условия встревожили Англию и Австрию из-за усиления России и вызвали сильное неудовольствие румын и сербов, чувствовавших себя обойдёнными при делёжке территорий. Так или иначе, в результате дипломатических интриг возобладало мнение, что нужен новый конгресс, чтобы разобраться уже теперь в мозаике всех существовавших к тому времени договоров.

1 (13) июня 1878 года открылись заседания Берлинского конгресса под председательством князя Бисмарка, а 1 (13) июля подписан Берлинский трактат, радикально изменивший Сан-Стефанский договор в основном в пользу Австро-Венгрии и в ущерб интересам балканских славян: так, в три раза были сокращены размеры Болгарского государства, получившего независимость от Турции, а Босния и Герцеговина были переданы Австрии.

Начиная с Берлинского конгресса борьба балканских стран за независимость совмещалась с борьбой за территории. Каждый предъявлял права на возможно большую территорию, опираясь на исторический период по своему выбору: Великая Болгария, Великая Сербия, Великая Греция, Великая Македония… Как такому количеству «величия» договориться и мирно сожительствовать? Было подсчитано, что, если каждое государство получило бы земли, которые требовало, Балканы должны были бы занимать вдвое большую площадь, чем в реальности.

После Итало-турецкой (Ливийской) войны 1911−1912 годов, завершившейся территориальными потерями Османской империи, в балканских странах осознали и слабость турецкой армии, и необходимость в совместных действиях. Россия также хотела утвердиться в этом «мягком подбрюшье» Европы. И по инициативе Петербурга 29 февраля (13 марта) 1912 года между Сербией и Болгарией был подписан договор о создании оборонительного союза. Затем к нему присоединилась Греция, также желавшая территориальных приобретений за счёт Турции. Позже союзный договор подписали Черногория и Румыния. Однако задуманный российским правительством мощный союз против Австро-Венгрии предпочёл вместо противостояния с Габсбургами войну со своим старым врагом — Османской империей.

И уже 25 сентября (8 октября) 1912 года Черногория объявила войну Турции, затем её поддержали Сербия, Болгария и Греция. Союзники фактически уничтожили османское правление в Европе, но — получилось как всегда. Лондонский мирный договор (июль 1913 года) хоть и зафиксировал новые территориальные реалии, полного удовлетворения победителям не принёс. Возникло ещё одно независимое государство (и, по сути, ещё одна «горячая точка») — княжество Албания, на земли которого претендовали Греция, Черногория и Сербия; кроме того, Сербия не получила выхода к Адриатическому морю; возникли разногласия вокруг раздела Македонии…

Но ещё даже до подписания Лондонского договора, в июне 1913 года, между бывшими союзниками вспыхнула Вторая Балканская война (она же — Межсоюзническая). Война быстротечная, завершившаяся в августе 1913 года поражением Болгарии, которая напала на Сербию и Грецию, чтобы заполучить Македонию. Против Болгарии выступили также Черногория, Османская империя и Румыния. Понятно, что война окончательно развалила Балканский союз.

Мирные договоры 1913 года — Бухарестский, Константинопольский — фиксировали значительную часть новых территориальных реалий, но не устранили массу спорных вопросов, в решение которых всё больше впутывались крупные европейские державы. Согласовать расходящиеся интересы такого количества игроков не представлялось уже возможным. «Бочка» была готова взорваться.

Детонатором стали противоречия между Веной и Белградом. Если первая опасалась усиления Сербии, ставшей после побед в двух Балканских войнах мощной региональной державой, которая к тому же притягивала к себе сербское население Австро-Венгрии (Воеводина, Босния и Герцеговина и другие области), то Белград заметно радикализировался, оккупировав часть возникшей по итогам Балканских войн Албании и покровительствуя разного рода организациям, боровшимся за присоединение к Сербии Боснии и Герцеговины.

В июле 1914 года Габсбурги выдвинули Сербии ультиматум из 10 пунктов, из которых Белград отмёл только один. А 15 (28) июля 1914 года Австро-Венгрия объявила Сербии войну.

Купить журнал «Дилетант» № 126 (май 2026)

Робеспьера уже давно не было на свете, но его имя продолжали активно использовать в политическом лексиконе. Враги Наполеона прозвали корсиканского выскочку «Робеспьером на коне». Энгельс как-то написал об Оливере Кромвеле — вожде совсем другой революции, английской, — что он «соединял в себе Робеспьера и Наполеона». Лев Троцкий иронично именовал Ленина «Максимилианом», а герои французских кинокомедий 1980-х дразнили «робеспьерами» активистов Социалистической партии Франсуа Миттерана.

Почему же фамилия Робеспьер стала бранным словом для одних и неким суровым, но чистым идеалом — для других?

Максимилиан Робеспьер родился 6 мая 1758 года в городе Аррасе в семье потомственных юристов. Когда мальчик подрос, его — по семейной традиции — отправили изучать право в престижный лицей Людовика Великого в Париже. Затем был юридический факультет Сорбонны. В 1781 году дипломированный бакалавр вернулся в родной Аррас, где завёл адвокатскую практику.

Грамотный, вежливый и очень аккуратный адвокат быстро стал популярен. Кстати, современникам особо запомнилась именно эта робеспьеровская черта — крайняя аккуратность (порой доходившая до маниакальности) в вопросах одежды и внешнего вида. Парик Робеспьера был всегда напудрен, сюртук был идеально вычищен и застёгнут на все пуговицы. Позднее с такой же неумолимой педантичностью он будет рубить головы многочисленным «врагам революции».

А пока Робеспьер рос, учился и делал первые шаги на юридическом поприще, во Франции назревали великие события…

«Невозможно, чтобы не рухнуло»

В середине XVIII века власть французских королей казалась незыблемой. Но при этом крестьяне задыхались от малоземелья и феодальных поборов, а работники городских мануфактур жили впроголодь. Однако страшнее бедности было полное бесправие всех, кто не принадлежал к двум «первейшим сословиям» — дворянству и духовенству. Все эти бесправные (к которым относились не только крестьяне и рабочие, но также воротилы бизнеса, интеллигенция и простые служащие) объединялись одним понятием — «третье сословие».

Наполеон верно подметил причину революции: «Франция хотела равенства». Равенства не в смысле «взять всё и поделить», а равенства всех людей перед законом. А его в старой Франции не было и в помине.

Дворянин мог запросто избить недворянина палками (как шевалье де Роган — великого Вольтера). Напившийся граф мог застрелить слугу в трактире и на вопль трактирщика невозмутимо ответить: «Включите его в счёт». Все эти дворянские «шалости» (по терминологии XVIII века) оставались совершенно безнаказанными.

И чиновный, и судебный аппарат прогнили насквозь. Дела решались только по родственным связям или за взятки. Как сказала весьма неглупая куртизанка XVIII века мадам де Тансен (мать философа д’Аламбера): «Если только сам Господь не приложит руку, то просто невозможно, чтобы это всё не рухнуло».

«Эсеры» и «кадеты» XVIII века

Давно копившееся недовольство прорвалось в 1789 году, когда Людовик XVI созвал Генеральные штаты — совещательный орган старой Франции (собрание депутатов от сословий). Депутатом от провинции Артуа в это собрание был избран и адвокат Максимилиан Робеспьер.

Цель Генеральных штатов 1789 года была чисто техническая — одобрить новые налоги. Но произошло неожиданное. Генеральные штаты (а точнее их часть — представители от «третьего сословия») налоги обсуждать не стали. Вместо этого депутаты объявили себя Учредительным собранием. Король пригрозил смутьянам силой. В ответ парижане восстали и 14 июля 1789 года захватили Бастилию. Началась Великая французская революция.

В августе 1792 года тысячелетняя французская монархия пала. Вся власть перешла к собранию депутатов, которое получило название Конвента. Робеспьер во всех этих событиях участвовал как вожак крайне левых. После свержения монархии в Конвенте верховодили жирондисты (или, как их ещё называли, «умеренные»). Если проводить аналогии с нашим 1917 годом, то якобинцев можно сравнить с левыми эсерами. А вот жирондисты тянут на кадетов —партию крупного бизнеса и университетской интеллигенции.

Французских кадетов ждала та же судьба, что и российских: они были «посланы к чёрту» озлобленными народными массами. Революция не принесла беднякам почти никаких облегчений. Напротив, как и в любое переходное время, добавила новых тягостей. В этих условиях радикальные лозунги Робеспьера и Марата находили в народе самый живой отклик. Лермонтов так красочно описал настроения парижской толпы образца 1793 года:

Парижских нищих буйный миллион Кричал, смеясь: «Да здравствует закон!» — И не имея хлеба или злата, Он требовал лишь крови у Марата…

«Все равны, но некоторые — равнее…»

Звёздный час Робеспьера и его группы наступил в июне 1793 года. Окружённый толпами разъярённых санкюлотов, Конвент сдаётся и изгоняет из своих рядов депутатов-жирондистов. Власть переходит в руки крайне левых — Робеспьера и его сторонников (так называемых якобинцев).

Робеспьер и его ближайшие единомышленники — Сен-Жюст и Кутон — входят в состав Комитета общественного спасения (фактически — правительства революционной Франции). Хотя все члены Комитета формально были равны, негласное лидерство в нём, бесспорно, принадлежало Робеспьеру.

Придя к власти под радикальными лозунгами, якобинцы (и их никто не может упрекнуть в обмане избирателей) начали эти лозунги претворять в жизнь. Был решён земельный вопрос: все феодальные повинности крестьян отменялись без выкупа. Земли дворян конфисковались, разбивались на мелкие участки и продавались крестьянам. А весной 1794 года якобинцы пошли ещё дальше: эти участки стали раздавать бесплатно.

В сентябре 1793 года Конвент устанавливает фиксированные цены на хлеб и товары первой необходимости («максимум цен»). Это был самый радикальный шаг в экономике, на который осмеливались революционеры до эпохи коммунистических диктатур.

Но всё же Робеспьер запомнился современникам и потомкам не своими социальными экспериментами. В веках вождя якобинцев «прославило» совсем другое. А именно — террор.

Охота на жирондистов

Пожалуй, впервые в истории в активное употребление входит словосочетание «враг народа». Причём оно означает гарантированный смертный приговор.

Поначалу Робеспьер отправляет под нож гильотины очевидных врагов новой власти. Это члены королевской фамилии, не успевшие бежать аристократы и их семьи, священники, отказавшиеся присягнуть революционному режиму. Было понятно, что все эти люди должны ненавидеть революцию. Даже аристократы, перешедшие на сторону республики, тоже казались подозрительными — и потому многие были казнены (в том числе три генерала-военспеца: Адам Филипп де Кюстин, Арман-Луи де Гонто-Бирон и Александр де Богарне).

Безусловно, врагами были бывшие депутаты-жирондисты (84 человека). Те из них, кто имел неосторожность остаться в Париже, простились с жизнью уже осенью 1793 года.

Полетела в кровавую корзину голова Бриссо — автора афоризма «Собственность — это кража» (позднее эту фразу растиражирует знаменитый анархист Пьер-Жозеф Прудон). На эшафот отправили и прекрасную Манон Ролан — жену экс-министра внутренних дел. Влияние этой обаятельной, изящной женщины на политику жирондистского кабинета было огромным. Несомненно, она должна была умереть.

Однако большинство жирондистов благоразумно бежали из Парижа в провинцию. И Робеспьер начинает на них охоту. И чем-то людоедским веет от этой безжалостной травли.

Как загнанные звери, скрывались жирондисты у случайных людей, имевших огромное мужество приютить их: ведь за укрывательство «врагов народа» полагалась смертная казнь. Добрая женщина из городка Сент-Эмилиона прятала у себя в доме семерых жирондистов. Это стоило жизни не только ей, но и её мужу, и старику отцу — все были безжалостно гильотинированы по приговору ревтрибунала.

Узнав, что их убежище обнаружено, эти семеро жирондистов бежали в лес. Удалось спастись только одному (это был Луве де Кувре — автор знаменитого романа «Любовные похождения Фобласа»). Его соратникам по несчастью повезло меньше. Не желая сдаваться, экс-мэр Парижа Жером Петион принял яд. Его друг Бюзо застрелился. Их тела — наполовину обглоданные волками, были обнаружены через несколько дней.

Удар по своим

Первые месяцы якобинского террора были страшны, но, по крайней мере, они были логичны. Ведь на гильотину отправляли действительных врагов режима.

Но то, что произошло в марте — апреле 1794 года, казалось современникам безумием. В эти весенние месяцы прошло 2 судебных процесса. На скамье подсудимых сидели уже не аристократы, не жирондисты и не мятежники. Перед судом предстали подлинные герои революции, соратники Робеспьера по его же партии (якобинской).

Первый процесс бил по тем якобинцам, которые стояли «левее» Робеспьера — так называемым эбертистам (сторонникам Жака Эбера). Второй — по тем, кто был «правее» (дантонисты, соратники Жоржа Жака Дантона).

Особенно тягостное впечатление произвёл процесс над Дантоном. Этот человек был легендой революции. Его имя в 1792—1793 годах гремело гораздо громче имени Робеспьера. Никто не сделал для свержения монархии больше, чем Дантон. И вот теперь этот бесстрашный революционер оказался перед судом революционного трибунала. Вместе с Дантоном на позорной скамье сидит и Камилл Демулен. В июле 1789 года именно он первым бросил в толпу призыв: «На Бастилию!»

Выступать против таких людей — то же самое, что выступать против самой революции. Но Робеспьер осмелился. После грязного сфабрикованного процесса и Дантон, и Демулен, и ещё ряд старых революционеров были казнены.

Драматизма ситуации добавляло то, что Демулен был лучшим, ещё со школьных времён, другом Робеспьера. На свадьбе Демулена «дружище Робеспьер» был свидетелем со стороны жениха. А сейчас он отправил на смерть и Камилла, и чуть позднее его обезумевшую от горя жену Люсиль. На казнь Люсиль Демулен надела белое, почти подвенечное платье. Так она справляла своё второе воссоединение с Камиллом уже на том свете. И этой второй «свадьбой» она была тоже обязана Робеспьеру — но уже не свидетелю, а палачу.

Говорят, Робеспьер плакал, подписывая смертный приговор Камиллу… Не прав ли был Пушкин, когда назвал Робеспьера «сентиментальным тигром»?

«Мир — это война. Свобода — это рабство»

Возникает логичный вопрос: зачем Робеспьер делал всё это? Что им двигало?

Ответ прост: идея, доведённая до фанатизма. Не зря Александр Герцен сказал о Робеспьере: «Он ступал в кровь, но кровь его не марала». Робеспьер не получал никакого удовольствия от казней. Он не глумился над жертвами, не смаковал их страдания. Все расправы он проводил как скучную бухгалтерскую операцию. Даже на вершине власти Робеспьер вёл жизнь аскета. Подхалимы дали ему прозвище Неподкупный — и надо признать, это была не лесть, а правда. Он не делал ничего ради себя лично. Только ради революции.

Этот воспитанник Руссо так глубоко проникся постулатами о торжестве Разума и Добродетели, что просто отказывал в праве на жизнь тем, кого считал не очень разумными и не достаточно добродетельными. А истинная добродетель революционера — умение в процессе борьбы не колебаться, принимая суровые решения.

Кто-то из старых большевиков скажет об Иосифе Сталине: «Сначала он обожествил Ленина, а затем уничтожил его соратников — за расхождения с ним». Такой же номер задолго до Сталина провернул и Робеспьер. Он возвёл в Абсолют свои представления о том, что нужно революции. А потом уничтожил всех, кто отклонялся от этого Абсолюта.

Да, Робеспьер был фанатиком. Только фанатик мог произнести такие слова (на заседании Конвента, 5 февраля 1794 года): «Террор есть не что иное, как быстрая, строгая и непреклонная справедливость. Тем самым он является проявлением добродетели».

«Террор — это добродетель»… Таким формулировкам позавидовали бы и герои Джорджа Оруэлла.

Жаркое лето 1794-го

Летом 1794 года Франция умирала от жары и от страха. Объявив террор основным орудием построения «светлого будущего», Робеспьер уже не мог остановиться. 10 июня 1794 года Конвент — под давлением Робеспьера — утверждает «Закон о революционном трибунале». Этим законом обнулялась вся правовая система. Отменялся предварительный допрос обвиняемого (его допрашивали уже прямо на суде). Свидетели не привлекались. Институт защитников упразднялся. Апелляции не допускались. За все контрреволюционные преступления одна мера наказания — смертная казнь.

Гильотины во Франции (а они и раньше особо не застаивались) заработали с удвоенной скоростью. Тюрьмы были переполнены. В сырых темницах царила атмосфера чувственного безумия, ведь женщины и мужчины помещались в общих камерах, не разделённые друг от друга. Близкий нож гильотины сводил вместе аристократку и якобинца, «неприсягнувшего» священника и спекулянтку, жирондистку и санкюлота.

Этим же летом, в 300 км от Парижа, произошло событие, решившее судьбу Робеспьера…

Победа, погубившая Робеспьера

Несомненной заслугой Робеспьера и «правительства террористов» (как называли Комитет общественного спасения его враги) стало создание армии, способной отстоять Францию. Летом 1793 года в 60 департаментах из 83 полыхали восстания, а на границах республики стояли австрийские, прусские, английские, испанские и савойские войска.

Якобинцы ввели всеобщую воинскую повинность, реквизировали запасы продовольствия у богачей, отправили в войска «твердокаменных» комиссаров и в короткий срок смогли сформировать 14 армий. Эти 14 армий Конвента переломили ход войны.

Коренной перелом стал свершившимся фактом после победы при Флерюсе 26 июня 1794 года. Австрийская армия оказалась наголову разбита. Угроза прямого вторжения во Францию была устранена.

Это-то и погубило правительство якобинцев. Действительно, почему Конвент терпел Робеспьера? Потому, что его террор защищал их от «белого террора». Робеспьер прореживал ряды Конвента, скажем так, выборочно. А дворяне-эмигранты собирались (и громогласно об этом заявляли) весь Конвент перевешать на фонарях — без различия фракций и партий.

Но после победы при Флерюсе угроза реставрации монархии была уже не страшна. А значит, Робеспьер стал не нужен.

То, что произошло дальше, — хорошо известно. Группа проворовавшихся депутатов Конвента (Поль Баррас, Жан-Ламбер Тальен, Луи Фрерон, Жозеф Фуше и другие), понимая, что им грозит неминуемая гибель на гильотине, составили заговор.

27 июля 1794 года (9 термидора по французскому революционному календарю) на заседании Конвента заговорщики с трибуны обвинили всемогущего диктатора Франции в узурпации власти и измене делу революции. И произошло то, чего никто не ожидал. Обычно безмолвное, запуганное большинство Конвента (так называемое болото) всколыхнулось и погубило Робеспьера. Депутаты не простили ему того животного страха, в котором они жили последние месяцы. Конвент тут же декретировал арест тирана. Долгий суд был никому не нужен. Уже на следующий день Робеспьер и его соратники были гильотинированы…

P. S. Находясь уже в тюремной камере, Жорж Жак Дантон сказал знаменитые слова: «Революция — как Сатурн. Она пожирает своих детей». Рассказывают, что когда в простой телеге Дантона везли на казнь, он крикнул, проезжая мимо дома, где жил Робеспьер: «Максимилиан, ты очень скоро последуешь за мной!»

Пророчество Дантона сбылось. Робеспьер стал последним великим сыном, которого сожрала революция. Дальше начался быстрый откат от радикальных идей и поэтапный возврат к «вечным ценностям»…

Автор — кандидат исторических наук

Хотите верьте, хотите нет, но утром 23 ноября 1963 года нас, учеников первого «Б» класса школы № 2 Дзержинского района Москвы, невозможно было усадить за парты. Только усилием педагогической воли наша добрая учительница Анастасия Евдокимовна Осипова сумела прекратить крики и споры об убийстве Кеннеди.

Суббота была рабочим днём, радио выдавало новость за новостью (это первая программа: «Маяк» появится только в следующем году), а недалеко от угла 4-й Мещанской, недавно ставшей просто Мещанской, и улицы Дурова висел газетный стенд. По дороге в школу мы с мамой успели увидеть большую фотографию убитого президента на первой полосе «Правды» и прочитать сообщение. К Джону Кеннеди относились в основном хорошо и даже трепетно. Ушла прошлогодняя тревога, связанная с Карибским кризисом, когда ядерная война реально приблизилась, а моего отца, офицера запаса ВМФ, проходившего военные сборы на Балтике, оставили «без берега» и посадили на противолодочный корабль. Так что мы волновались по-настоящему. Но, к счастью, эти дни осени 1962 года оказались всего лишь эпизодом, хоть и страшным. Договорились. Роль Кеннеди в разрешении конфликта официально не педалировалась, но по духу сообщений было ясно, что и там, наверху, снова потеплело.

Снова, потому что потепление наметилось ещё в июне 1961-го, когда Хрущёв и Кеннеди встретились в Вене. Ко всему прочему, мы увидели сенсацию: не только американский президент, но и советский руководитель появился с женой. Ох, как же судачила женская половина моих родственников, сравнивая двух первых леди! Красавицы-бабушки откровенно восхищались Жаклин и скептически смотрели на Нину Петровну. Кстати, зря это они. Посмотрите на венские фотографии и увидите, что жена Никиты Сергеевича выглядела вполне элегантно, да и сам Никита Сергеевич уже был одет не в «платяной шкаф», а в хорошо сидящий костюм. Но главное — лидеры поговорили на человеческом языке, а их жёны — уж совсем задушевно. А теперь, в 1963 году, главным событием в потеплении стал Договор о запрете ядерных испытаний в атмосфере, космосе и под водой, который СССР, США и Великобритания подписали в августе и ратифицировали в октябре.

Казалось, что в мире всё будет замечательно. Официальная пропаганда стала аккуратнее пользоваться антиамериканизмом, во всяком случае, не вешала всех собак лично на президента. Для обычных советских людей рейтинг «карибской тройки» выстраивался весьма любопытно: первый — Кастро, второй — Кеннеди, Хрущёв — третий. Да, Никиту Сергеевича ругали. С одной стороны, наша семья, сильно пострадавшая от сталинских репрессий, была бесконечно благодарна за реабилитацию, XX и XXII съезды, но осенью 63-го муки в продаже не было (получали в ЖЭКе, выстаивая длинную очередь), а хлеб — батон за 13 копеек — после покупки стремительно черствел, образуя под коркой желтоватый каменный сгусток с трещинами. Это в Москве. Происходившее в провинции можно было себе представить по рассказам родственников и знакомых да по просачивающимся слухам о страшных событиях в Новочеркасске годом ранее. Говорили и возмущались, не особенно таясь: жили намного свободнее, чем при Сталине. А самый популярный анекдот был о названии причёски Хрущёва — «Урожай 1963 года».

Если вернуться к мировой политике, то в наших головах парадоксально уживались страстная любовь к Фиделю и растущая симпатия к Джону Кеннеди.

Убийство президента стало шоком. Для всех нас: соседа-пьяницы по коммуналке Андронниколаича, и для «ответственного квартиросъёмщика» той же квартиры Владимира Львовича Каневского, и для моих родителей, и для моих одноклассников из первого «Б». Судя по всему, это очень больно задело самого Хрущёва, а с ним — «партию и правительство». В субботу 23 ноября и в воскресенье 24-го новости из Америки вытеснили с экрана нашего телевизора «Луч» (здоровенный ящик, экран маленький, но уже без линзы) обычные вести с полей и строек, а если и было «сегодня в Кремле», то исключительно в виде соболезнований. Воскресным утром папа купил в киоске номер «Недели» (приложения к «Известиям», основанного главным редактором газеты и зятем Хрущёва Алексеем Аджубеем) с портретом Кеннеди во всю первую полосу. А вечером телевизор выдал нам, хоть и не в прямом эфире, естественно, но по самым горячим следам, убийство Освальда Джеком Руби. А на следующий день, в понедельник 25 ноября, в 18:30 Центральное телевидение начало прямую трансляцию прощания с президентом США. Да, это была именно прямая трансляция, невиданная, первая трансатлантическая передача. Мы с папой и мамой смотрели, не отрываясь.

Решение о показе всей церемонии похорон могло быть принято только на самом верху, то есть Хрущёвым. Это было ясно даже детям. И до сих пор жаль, что Никита Сергеевич не поехал в Вашингтон, хотя теперь абсолютно ясно, что причины у него были уважительные, а ситуация сложилась деликатная в связи со странностями биографии Освальда. Несмотря ни на что, особенно на личность нового президента Джонсона, которого мы безо всякой пропаганды стали подозревать в причастности к убийству Кеннеди, нам казалось, что и эта прямая трансляция, и обилие других передач, биографических сведений, рассказов о детях и вдове JFK — это начало чего-то нового, тёплого и человеческого, что должно появиться между нами и американцами. Но, конечно, всё пошло по-другому: Хрущёва свергли и отправили на пенсию, подзакрутили застойные гайки, а Вьетнам, с одной стороны, и Чехословакия — с другой, снова заморозили атмосферу; и так — вплоть до нового витка, названного «разрядкой». Да и тогда, в 1972-м, мог ли нас впечатлить приезд Никсона с утиным носом к Брежневу с бровями? «Эх, был бы жив Кеннеди!» — слышались затаённые вздохи.

Легенда о Кеннеди долго жила интенсивной жизнью. Мы дружно не доверяли комиссии Уоррена и рассказу о «волшебной пуле» и внимательно читали о расследовании прокурора Гаррисона. Мы так болели за Роберта Кеннеди и были уверены, что уж Никсона он размажет на выборах 1968 года не хуже, чем брат в 60-м. И какой же был ужас, когда всё тот же телевизор «Луч» показал нам новое убийство… А женская часть нашей семьи необычайно пристально и ревниво следила за судьбой Жаклин. В гостях у бабушкиной сестры, преподавательницы английского языка, причастной к Комитету советских женщин, я всегда листал журнал «Америка» и специальные альбомы о семье Кеннеди, в то время как дамы делились новостями о Жаклин и грустно умилялись маленькому Джону, отдающему честь праху отца во время похорон. Папа бурчал о новом «культе личности» и посмеивался над светской болтовнёй. И какую же бурю негодования вызвала новость о том, что после убийства Бобби Жаклин решила обезопасить себя и детей, выйдя замуж за Аристотеля Онассиса! «Как она могла! — возмущалась мама. — Ну как могла она променять память о ТАКОМ муже на это чудище!» Всё, Жаклин Кеннеди исчезла с горизонта, а Жаклин Онассис не имела права на существование.

Чем же была и остаётся для нас недолгая история президентства Кеннеди и её трагический конец? Наверное, редкой вспышкой человеческих чувств в политике, которая обычно представляется сухой и подловатой. А ещё — ностальгическим ощущением тогдашней «оттепели» и несбывшихся надежд.

«Грустно, тяжко мне стало, что погибает мой любимый народ, и вот я решил уничтожить царя-злодея и самому умереть за свой любезный народ. Удастся мне мой замысел — я умру с мыслью, что смертью своею принёс пользу дорогому моему другу — русскому мужику. А не удастся, так всё же я верую, что найдутся люди, которые пойдут по моему пути», — писал Дмитрий Каракозов накануне покушения на Александра II.

Один из парадоксов российской истории заключается в том, что от руки мстителя погибают обычно далеко не самые жестокие правители. Ну никак не извергом был «русский Гамлет» Павел при всех странностях своего характера, да и Николая II история числит «Кровавым» скорее по недоразумению. Что до Александра Освободителя, то вряд ли найдётся в нашем российском прошлом монарх, в бо́льшей степени заслуживший памятник от благодарных сограждан. И вот — нá тебе, шесть покушений…

Объявление о продаже юридического лица

Предлагается купить готовый бизнес в сфере кредитного брокериджа. Продаётся действующее юридическое лицо в перспективной отрасли "помощь в получении кредитов и ипотеки". Кредитный брокер с историей с 2013 года и безупречной репутацией на рынке — идеальный вариант и для нового бизнеса без долгого вхождения на рынок, и для расширения имеющегося сопряженного бизнеса, например, агентство недвижимости или микрокредитная компания, желающего войти в бизнес без долгого запуска. Кредитный рынок начинает оживляться, и перспектива восстановления и развития рынка кредитных услуг растет. Вы можете обновить своего кредитного брокера, если получили за годы работы негативные отзывы, отрицательные показатели, отказы партнеров в сотрудничестве, судебные претензии от заказчиков и прочее. Отзывы о компании, репутацию компании, официальные сведения о компании можно найти в интернете и различных открытых реестрах. Компания никогда не участвовала в судебных разбирательствах. У компании никогда не было долгов и задолженностей. У компании никогда не блокировали и не приостанавливали счета. У компании отсутствует кредитная история. У компании никогда не было претензий со стороны заказчиков и партнеров. Вы получаете полностью готовое к работе ООО с документами, печатью и отчётностью, а также Договоры с партнерами и Сертификаты.

Финансовый агрегатор
Магазин предложений
Магазин финансовых продуктов
Быстрый поиск вакансий
Страхование с умом при выборе
Выбор лучшего обслуживания для бизнеса
Сервис по поиску обучения и курсов
Хочу повысить свой доход
Выбрать лучшую банковскую карту для себя
Выбрать курсы для школьников
Твоё лучшее путешествие - не упусти
Освободитесь от долгов и кредитов законно
Нужны деньги взаймы - выбирайте

Новости в ВК
Новости в ОК
Новости в ТГ
Новости в ТЛ

#новости #news #novosti #события #происшествия #пресса #сми #подслушано #рекомендации #читать