До 31 мая в Нижнем Новгороде впервые проходит фестиваль Alfa Human. Художественный руководитель фестиваля Алексей Трифонов рассказал о самом событии, философских смыслах, которые за ним стоят, и их отражении в музыке.

Как родилась идея этого фестиваля?

Идея проведения большого международного музыкального фестиваля изначально возникла у Альфа-Банка. Один из главных посылов заключался в том, что классическая музыка сегодня остается универсальным языком культурного диалога. У России здесь сильнейшая школа, и на этой основе можно выстраивать большую международную платформу, объединяющую музыкантов из разных стран.

Дальше мы начали думать над концептом фестиваля и пришли к тому, что у всех сейчас есть некая одержимость — неважно, в искусстве или в других сферах — искусственным интеллектом. Плюс звучат все эти пессимистические прогнозы вроде идей Яниса Варуфакиса про технофеодализм, очередное Средневековье и так далее.

Вот мы и решили, что хотим попытаться перепрыгнуть через это Средневековье 2.0 сразу в Новое Возрождение.

Сейчас во всем мире происходит такая печальная вещь, как демографический переход. Мы решили посмотреть на это с другой стороны — как на возможность перехода антропологического. Что дальше будет происходить с человечеством? Что будет отличать человека от всего его окружения, включая все современные технологические изобретения? Мы сошлись на том, что одно из главных достижений человечества — искусство. Оно, конечно, существует по своим законам, но зачастую все эти законы само прекрасным образом нарушает. В нем существуют абсолютно парадоксальные логики, неформальные, неправильные с точки зрения классической логики. И именно искусство во многом поможет человеку оставаться человеком, несмотря на тотальное нашествие разнообразных технологий со всех сторон.

Такой взгляд сейчас достаточно редок и очень мне симпатичен. В манифесте фестиваля есть и возрожденческое по духу заявление «человек — мера всех смыслов», и «красота сложности», перекликающаяся с «цветущей сложностью» Константина Леонтьева. Как вы отразили идеи манифеста в программе фестиваля? 

Прежде всего, наверное, скажу о концерте 23 мая в Пакгаузах с дирижером Федором Безносиковым и оркестром La Voce Strumentale Нижегородского театра оперы и балета. Во-первых, там прозвучит симфоническая поэма Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра». Как мы помним, у Ницше есть и другое произведение под названием «Человеческое, слишком человеческое». В этом же концерте будет две большие песни Штрауса и шесть песен Александра фон Цемлинского на стихи Мориса Метерлинка. И все они — размышления о том, что вообще с человеком и его местом в нашем мире происходит.

Второй очень важный концерт — ранней барочной музыки — состоится 28 мая. Такая музыка в России, к сожалению, исполняется очень редко. Нам удалось пригласить лучшего лютниста мира, швейцарца Луку Пьянку, одного из основателей легендарного ансамбля Il Giardino Armonico. Они с Дмитрием Синьковским, который возьмет в руки скрипку, будут играть музыку раннего барокко и даже частично коснутся позднего Возрождения. Это тоже понятным образом связано с манифестом фестиваля.

И наконец, концерт закрытия 31 мая, где прозвучат Глазунов, Дебюсси и состоится мировая премьера сюиты «Иван Царевич» Алексея Сюмака. При том что это музыка без слов, Алексей Сюмак писал ее, опираясь на текст одноименной незаконченной сказки Александра Николаевича Островского. А там с Александром Николаевичем произошла одна веселая штука. Он решил в одну сказку вместить все ему известные мировые сказочные архетипы. Перемешано все! И Персия, и Индия, и Западная Европа, и русские сказки. Дальше, мне кажется, он сам слегка запутался и уже не стал ее заканчивать. Но парадоксальным образом вот эта история из другого времени — про тотальное смешение культур в едином плавильном котле — в «Иване Царевиче» отражена. А основная часть концерта — это диалог двух композиторов-современников: Александра Глазунова и Клода Дебюсси. Насколько мне известно, никто их в одном концерте так не совмещал. При том что они не просто современники, но еще и по музыке очень интересно пересекаются. Например, они оба одними из первых написали произведение для саксофона с оркестром. Да и тематизм у них зачастую очень близкий, при том что, казалось бы, Глазунов — продолжатель дела Римского-Корсакова и «Могучей кучки», а Дебюсси — импрессионист. Но многие забывают, что Дебюсси Римским-Корсаковым и Бородиным очень сильно вдохновлялся. 

Из Дебюсси прозвучит фантастически красивая импрессионистическая музыка к балету «Кхамма», которую в России до сих пор никто ни разу не исполнял. Будет скрипичный концерт Глазунова, будет фантазия для фортепиано с оркестром Дебюсси (солист — Борис Березовский) и программное произведение Глазунова под названием «Славянский фестиваль». Эти несколько концертов, наверное, ближе всего к раскрытию основного послания, основной тематики фестиваля. Но музыка будет звучать совершенно разная. Это и генделевская программа Теодора Курентзиса, и камерный концерт Хиблы Герзмава, и струнные квартеты Сибелиуса, Бородина, Равеля и Яначека в исполнении солистов оркестра Camerata Komitas, и «Литургия Иоанна Златоуста» Сергея Рахманинова в исполнении хора им. Свешникова, и пьесы Шопена, Шумана, Брамса и Дебюсси в исполнении молодого итальянского пианиста Давиде Ранальди, и пьесы для гитары от барокко до современности в исполнении виртуозной французской гитаристка Эдит Пажо.

А оперная инсталляция «Данте. Восхождение»*, которая трижды пройдет на Чкаловской лестнице?

В ней будут раскрыты определенные сюжетные линии «Божественной комедии», связанные дантовскими темами. Музыка, которую будут исполнять, — шедевры эпохи барокко. Здесь и Клаудио Монтеверди, и Генри Пёрселл, и более поздняя музыка — Антонио Вивальди, Антонио Лотти. Есть одно совсем раннее, средневековое произведение Хильдегарды Бингенской и одно произведение эпохи высокого Ренессанса композитора Томаса Луиса де Виктории. Пастиччо — очень популярный в XVIII столетии жанр, когда арии из разных опер собирались в единую постановку, иллюстрируя новый сюжет. Петь будут солисты и хор Нижегородского театра оперы и балета и вокальный ансамбль Intrada, а аккомпанировать — музыканты со всей России, которые занимаются исторически информированным исполнительством.

У фестиваля очень хороший для нашего времени международный состав участников. Насколько сейчас трудно с ними договориться?

Есть музыканты, которые пока не готовы приезжать в Россию. Есть те, кто хотел бы участвовать, но сталкивается с ограничениями. Но есть и артисты, для которых музыка и культурный диалог остаются важнее любых внешних обстоятельств. Именно благодаря таким людям фестиваль собирает участников из разных стран. У нас будет несколько совершенно замечательных музыкантов со всего мира — из Швейцарии, из Италии, из Японии, из Германии. Это и музыканты, находящиеся уже в зените славы, как Лука Пьянка, и музыканты, находящиеся на старте карьеры, как молодой итальянский пианист-виртуоз Давиде Ранальди.

Какими вы видите перспективы развития фестиваля? Какое влияние хотите оказать на культурную среду Нижнего Новгорода?

Мы уже сейчас думаем про фестиваль следующего года. Он точно будет включать в себя новую оригинальную оперную постановку, а может быть, и не одну. Мы хотим привлечь большой международный состав участников в постановочную команду. У нас есть амбиции распространить влияние не только на культурную среду Нижнего Новгорода, но и на культурную повестку России, да и мира в целом. Поэтому есть желание сделать очень большой, красивый, интересный фестиваль, в хорошем смысле эстетский, но при этом открытый для широкой аудитории, интересующейся классической музыкой. Фестиваль, ради которого люди будут приезжать в Нижний, так же как люди в Европе приезжают в Зальцбург, в Байройт, в Люцерн. 

Есть элементарные, так сказать, законы жанра — крупная международная оперная постановка готовится обычно года три. От этого никуда не деться, да и любой большой международный фестиваль подписывает все основные контракты за несколько лет до премьеры. У нас такого расслабленного режима нет, и, проведя этот фестиваль, мы сразу займемся подготовкой фестиваля следующего года, чтобы сделать его максимально интересным и красивым.

*Режиссер — Юрий Квятковский, драматург — Михаил Дегтярев, музыкальный куратор — Николай Попов, креативный директор фестиваля — Евгения Лассарь.

Беседовал Денис Великжанин

Уральский художник с биографией 137-летнего красильщика (говорит, что невыдуманной) прошел путь от домовой росписи до постцифрового искусства. В интервью «Снобу» он рассказывает о деревенских мастерах, белой горнице в Нижней Синячихе, маховом письме, стальной скульптуре «Дождь и яблоня», гидроформинге и глазе гуся, который смотрит прямиком в душу.

Давайте начнём с простого: кто такой Красил Макар, если не пользоваться словами «маска», «мифология» и «художественная стратегия»?

Я художник, которому удалось сохранить бодрость духа в свои 137 лет. Моё имя, возраст и биография — всё это является ключами к пониманию моего искусства. Я родился на Урале, где ценилась народная домовая роспись. Конечно, во многих регионах России есть свои узнаваемые росписи. Но на Урале самая красивая.

Почему ему понадобилось родиться именно в 1889 году?

Удачно совпало! Я родился в семье красильщиков и застал практику путешествий от деревни к деревне, этот маршрут назывался «путик». Моя семья тоже ездила из года в год по своим «путикам» в свободное от полевых работ время. С 6 лет меня обучали технике росписи, маховому стилю письма. Начинал учиться с небольших предметов быта, берестяных туясов, досок. Сохранилась одна из первых работ, «Цыплёнок», — это просто два жёлтых кружочка. По мере взросления мне стали доверять более крупные заказы. Работы я подписывал так же, как и сейчас, — «Красил Макар». В те времена все красильщики подписывали свои работы: «Красил Пётр», «Красил Иван». Позже практика красильного дела сошла на нет. Учитывая все изменения, которые произошли, я смог вернуться к своему любимому делу только в 2017 году.

Очень удобная биография, вы как будто успели застать всё — от домовой росписи до постцифрового искусства. В какой момент вы поняли, что реальной биографии художнику недостаточно?

Я верю, что искусство способно взаимодействовать с пространством и временем и даже преодолевать пространственно-временные ограничения. Одно из таких ограничений — годы человеческой жизни, которые я отчасти преодолел. Движение в подобной системе позволяет заполнять некоторые исторические пробелы и предлагать альтернативные решения общепринятым системам.

Нижняя Синячиха — реальное место с сильной традицией деревянной архитектуры и росписи. Что в нём оказалось важным для Красил Макара?

Внешний вид уральской избы сдержанный, она кажется небольшой, приземистой, но если зайти внутрь, она неожиданно оказывается просторной и светлой, с росписью цветущих кустов от пола до потолка. В Нижнесинячихинском музее-заповеднике сохранилась «белая горница», её роспись и сейчас производит впечатление. На белоснежных стенах и потолке повсюду роспись цветочным мотивом. В музейной экспозиции горница обставлена предметами быта XIX века: сундуки, кровать, занавески. Но я представляю себе «белую горницу» пустой, только что расписанную, окна открыты настежь, и только цветы на белом фоне — торжественная простота, ощущение рая на земле.

Исторический красильщик работал не для галереи, а для избы, сундука, двери, стены. Вы часто думаете об этом бытовом происхождении языка, с которым работаете?

Сначала у меня были только стены избы да тёртые краски. Теперь у меня есть холсты, большие кисти, современные технологии. Показывая свои работы в галереях или в городской среде, я приближаюсь к безграничному повествованию.

Как вы отличаете живое продолжение традиции от стилизации «под народное»?

В моей практике нет взгляда «извне», я продолжаю делать то, что делал и раньше.

Красил Макар как будто существует сразу во всех эпохах. А вы сами верите в линейную историю искусства — где одно направление сменяет другое, — или это слишком школьная схема?

Линейное движение истории искусства кажется мне логичным и стройным: одно следует за другим, трансформируется под влиянием различных факторов. Более того, знаковые произведения определяют время, в котором были созданы, например работы Йозефа Бойса. Но всё же есть ощущение, что всё искусство существует будто бы одновременно. Например, петроглифы в пещерах Испании производят на меня такое же сильное впечатление, как и живопись Сай Твомбли. Годы моей жизни — лишь удобные рамки для понимания моей практики.

В описании проекта сказано, что традиционные формы не исчезают, а переходят в новые контексты. Можете объяснить это на примере одной конкретной работы?

Если говорить о традиции через технологию, то в основе росписи лежит ремесло. Я использую маховый стиль письма — метод, когда на кисть наносится сразу две краски: с одной стороны насыщенный яркий цвет, с другой — белый. При движении кисти происходит плавный переход от одной краски в другую, градиент.

Если говорить о теме народного искусства, то оно жизнеутверждающее настолько, что воспринимается наивным. Но в этой наивности я вижу силу и мощь неизбежной витальности. Эта тема для меня остро актуальна. Все мои работы об этом, «Одуваны», «Происхождение галактик» — можно брать любую как пример.

В центре выставки — «Дождь и Яблоня». Почему именно эта работа стала центральной?

Скульптуру «Дождь и яблоня» я мечтал сделать из железа несколько лет. Сначала сделал её небольшой, из дерева. Представлял, как хороша она будет большого размера. Мечта осуществилась, я благодарен галерее OVCHARENKO за возможность воплотить идею в жизнь и показать эту работу большему количеству людей!

Дождь был таким сильным, что сбил яблоко на землю. Капли дождя нереально огромные, величиной почти с саму яблоню, но при этом стихия созидательна: упавшее яблоко станет яблоней позже. Работая над скульптурой в мастерской, подбирая соединение округлых форм между собой, я был самым счастливым человеком на земле.

Но сталь — довольно промышленная история. Как она соединяется с яблоней, дождем и почти сказочным названием?

«Дождь и яблоня» — это четвёртая скульптура в технологии гидроформинг. У нас на Урале лучшая в стране мастерская по изготовлению таких объектов из стали с использованием воды под давлением. Изначально я не рассматривал сталь как основной материал, но удивительным образом мой формообразующий язык органично соединился с этой технологией и позволил выйти в масштаб. Соединилась крестьянская и горнозаводская сила моей земли.

В описании Красил Макара есть фраза, что его пластические решения выглядят агитационно, но непонятно, за что агитируют. Вы сами знаете, за что они агитируют?

Текст к выставке написал искусствовед Сергей Гуськов, его текст объёмный и масштабный. А в хороших текстах не на любой вопрос нужен ответ.

Как вы понимаете, что работа закончена? В орнаментальной системе ведь всегда можно добавить ещё один элемент, повтор, поворот, слой.

Создать картину — это как придумать поговорку. Есть основная идея, которую я хочу выразить как можно точнее, только вместо букв и запятых — краски и кисточки. К слову о поговорках, на выставке к картине «Знакомая тропинка» есть небольшой текст-описание: «Незнакомой дорогой из дома, знакомой тропинкой домой».

У Красил Макара много простых элементов, из которых собираются сложные структуры. Это ближе к ремесленной логике — повторять и варьировать — или к цифровой логике модулей?

Традиционная технология урало-сибирской домовой росписи дала мне основу к формированию своих собственных элементов. Для точки отсчёта я выбрал базовый элемент «ягодка» и, взяв его за основу, сделал свой набор символов, которые использую, варьирую и комбинирую между собой. Чаще всего работаю с абстракцией, но иногда и более фигуративно. Например, красная ягодка в одной из картин становится глазом гуся, который смотрит тебе прямо в душу.

Есть ли у Красил Макара свои правила, которые вы не нарушаете?

В широком смысле жизнь художника вообще — это выход за пределы правил. Особенно если говорить о традициях: без нарушений правил невозможно найти свой голос и свой путь.

Представим, что ваш персонаж действительно прожил с 1889 года до сегодняшнего дня. Какая эпоха ему была бы ближе всего?

Сегодня у меня впервые есть своя мастерская и возможность работать каждый день, поэтому я выбираю сегодняшнее время.

Чего вы ждете от зрителя: чтобы он распознал источники, поверил в легенду, рассматривал форму — или просто попал в это пространство без инструкции?

Мне нравится, когда зритель сам формулирует то, что изображено на картине. Я верю, что картина под воздействием взгляда тоже меняется, происходит обоюдное взаимодействие. Беглый взгляд зрителя или долгий вдумчивый — все они «остаются» в картине. Сам я подолгу смотрю на свои готовые работы. Несмотря на то что я оставляю финальную свободу интерпретации зрителю, к названию и текстам я отношусь внимательно. Кажется, что за все годы у меня нет ни одной работы «без названия».

Что будет с этой мифологией дальше? У Красил Макара есть будущее — или он, как человек 1889 года рождения, уже всё видел?

Мы не видим будущего, но оно уже существует.

Беседовала Ольга Обыденская

В Иркутской области студентка сорвалась со 100-метровой скалы во время фотосессии. 24-летняя девушка умерла в машине скорой помощи.

В Иркутской области студентка упала со 100-метровой скалы и разбилась насмерть. Об этом сообщили в региональном отделении Следкома.

Инцидент произошёл 24 мая в Усолье-Сибирском на Белых скалах. 24-летняя девушка фотографировалась на каменном выступе, а когда стала спускаться с него, грунт обвалился, и студентка упала. Она получила тяжёлые травмы и скончалась в машине скорой помощи.

Следователи устанавливают обстоятельства несчастного случая, ведётся допрос свидетелей. Решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

В апреле в результате падения со смотровой площадки на скале в Сочи погиб местный житель. Другой трагический инцидент произошёл в пещере «Пасть дракона» в Адлерском районе — 24-летняя девушка-спелеолог сорвалась во время спуска. В прошлом году 21-летний турист погиб в горах на Байкале — молодой человек пытался перепрыгнуть расщелину.

Международная группа океанологов обнаружила у берегов острова Дарвина в Галапагосском архипелаге ранее неизвестный вид осьминогов. Об этом рассказали в Филдовском музее Чикаго.

Международная группа океанологов обнаружила у берегов острова Дарвина в Галапагосском архипелаге ранее неизвестный вид осьминогов. Об этом рассказали в Филдовском музее Чикаго.

Новый вид обладает ярко-голубой окраской, его длина — три сантиметра. Эти осьминоги обитают на глубине в 1,7 км. «Как только мы увидели этого осьминога, мы сразу поняли, что натолкнулись на что-то новое и необычное. За всё время изучения осьминогов я никогда не наталкивалась на подобных существ», — отметила куратор Филдовского музея Джанет Войт.

Океанологи обнаружили осьминогов во время одной из экспедиций к берегам острова Дарвина, в ходе которой они изучали природную фауну и флору. С помощью робота моллюска удалось поймать и достать из воды.

Учёные отнесли нового осьминога к виду пигмейских, чьих представителей ранее находили на глубине 1 км у берегов Новой Каледонии. Новому моллюску дали название Microeledone galapagensis в честь Галапагосских островов.

Сколько детей пропадает в России ежегодно на самом деле, что вынуждает их убегать из дома, как уберечь своего ребенка от такого шага, насколько безопасна для пропавших городская среда и может ли она побуждать к побегу — в материале «Сноба».

Какие дети пропадают и сколько их на самом деле

Разговор о пропавших детях в России всегда упирается в цифры, которые не так просто собрать в одну картинку. Если смотреть на отчеты МВД, то ежегодно фиксируется около 35–40 тысяч случаев. Но тут есть нюанс: официальные данные часто выходят без разбивки на город и область, а часть информации по разным причинам остается закрытой. К тому же статистика подгружается с опозданием. Если взять старые, но детальные данные за 2018 год, то из 6500 детей в розыске большинство — это «бегунки»: 4000 ушли из дома сами, еще 2100 сбежали из интернатов и других учреждений.

Параллельно свою статистику ведут поисковые отряды, и их цифры часто выглядят внушительнее, потому что они первыми принимают заявки. «ЛизаАлерт», например, в 2024 году получила почти 11 тысяч обращений по детям, а в 2025-м — уже более 12 тысяч. Сервис «Где мои дети» с 2025 года тоже ведет свой учет, опираясь на открытые данные волонтеров. По его сводкам, за начало 2026 года в соцсетях было опубликовано уже почти тысяча заявок. Радует, что подавляющее большинство детей — около 94% — находят живыми.

Рост цифр в отчетах не всегда означает, что дети стали пропадать чаще. Скорее, люди стали лучше информированы. Раньше тема пропавшего ребенка была табуирована. Родители боялись сразу бежать в полицию или к волонтерам, думая: «А что о нас скажут? Решат еще, что мы неблагополучная семья». Многие ждали до последнего, надеясь, что ребенок погуляет и вернется. Сейчас этот барьер ломается: родители выбирают не терять «золотые часы» и поднимают шум сразу.

География пропаж тоже меняется. Если в прошлом году лидером по количеству ориентировок в соцсетях был Приморский край, то в 2026-м на первое место вышел Красноярский край.

На статистику сильно влияет обычная погода. Как только теплеет, дети начинают больше времени проводить на улице и гулять без присмотра. Пик инцидентов всегда приходится на лето и раннюю осень. В это время чаще пропадают в лесах или у воды, а зимой большинство случаев — в черте города.

Чаще всего теряются подростки от 10 до 17 лет. И здесь одна из главных причин — именно самовольный уход. Летом сбежать из дома и долго находиться на улице психологически и физически проще, чем в минус двадцать. Ситуации, связанные с криминалом или несчастными случаями, составляют около 10% от общего числа, но именно они требуют самой быстрой реакции.

Помимо общих цифр, есть категории детей, которые находятся в зоне особого риска из-за своих индивидуальных особенностей. Например, дети с РАС (расстройствами аутистического спектра). Они могут внезапно сорваться с места и убежать просто потому, что их напугал резкий звук, вспышка света или непривычная обстановка. Именно поэтому сервис «Где мои дети» сотрудничает с фондом «Антон тут рядом» и предоставляет таким семьям пожизненный бесплатный доступ к сервису — для них это не просто удобство, а жизненная необходимость.

Почему и за чем дети убегают из дома

Когда мы говорим о подростках, часто возникает вопрос: а не сам ли город провоцирует их на побег? Ведь в современных мегаполисах столько развлечений, бесплатных зон отдыха и манящей «уличной» жизни. Однако психологи уверены: яркие витрины и парки тут ни при чем. По словам Виктории Савковой, кризисного психолога сервиса «Где мои дети», ребенок уходит не «куда-то», а «откуда-то». Чаще всего — из дома, который перестал быть безопасным местом.

Дом становится источником проблем, когда вместо опоры ребенок получает там бесконечную критику, осуждение или даже физическую угрозу. Причины могут быть разными: от затяжных конфликтов и буллинга до банального желания доказать свою «взрослость». Но даже если внешне семья кажется идеальной, ребенок может решиться на побег, если чувствует «формальную заботу». Это когда он накормлен и одет, но его истинные желания и переживания никому не интересны. Для подростка уход — это «взрослое» решение, попытка громко заявить: «Со мной так нельзя».

Впрочем, пропасть может абсолютно любой ребенок, социальный статус семьи тут — не гарантия безопасности. Бывает, что ребенок просто вышел из школы на десять минут раньше, перепутал автобус и уехал на другой конец города. Или зашел к другу, заигрался и забыл предупредить родителей.

В любой из таких ситуаций — будь то сознательный побег или случайная потеря — главное для родителей не уходить в агрессию после того, как ребенок нашелся. Важно восстановить контакт, поговорить о чувствах и, если нужно, честно признаться, как вам было страшно. Если же причина ухода была в глубоком семейном конфликте, лучшим решением будет пойти к психологу вместе, чтобы дом снова стал местом, из которого не хочется бежать.

Для детей младшего возраста главная ловушка — это торговые центры и большие открытые пространства, где легко потеряться в толпе. Что касается киднеппинга, о котором часто снимают кино, в реальности таких случаев в России не больше сотни в год. И тут есть важный нюанс: чаще всего это «семейный киднеппинг», когда один из родителей после развода буквально крадет ребенка из сада или школы, чтобы насолить бывшему супругу.

В особой зоне риска — дети с ментальными особенностями. Статистики в России по ним катастрофически мало, потому что сама тема аутизма только начала выходить в инфополе, но фактор внезапного побега из-за сенсорной перегрузки нельзя игнорировать.

Насколько эффективна работа полиции, МЧС и волонтеров

Поиск ребенка в городе — по-прежнему огромная системная проблема. Труд волонтеров, будь то «ЛизаАлерт» или Ассоциация «Поиск пропавших детей», всё ещё держится на чистом энтузиазме и не оплачивается. Обучение координаторов, закупка оборудования, даже ведение соцсетей — всё это требует денег, которых вечно не хватает. Частные пожертвования не покрывают и малой части расходов, а гранты приходят нерегулярно.

Конечно, многие волонтеры плотно работают и с полицией, и с МЧС, и со Следственным комитетом. Нередко поиски начинаются одновременно всеми структурами сразу. Но важно понимать: у волонтерских организаций часто банально больше «рук» и человеческого ресурса, чем у официальных ведомств, где количество сотрудников на задаче всегда ограничено.

Мешает и общественное восприятие. Мы всё еще верим в миф, что дети пропадают только в «плохих»семьях. А еще мы часто не замечаем подростков. Одинокий малыш на улице сразу бросается в глаза, а на подростка никто не посмотрит — ну, идет себе человек и идет. А ведь он тоже может быть в беде.

Безопасны ли наши города для пропавших детей

Возникает вопрос: а хватает ли в наших городах мест, куда ребенок может зайти и просто сказать: «Я потерялся, помогите»? Честно говоря — всё еще нет. Эта тема долго была в тени. Только семь лет назад «ЛизаАлерт» запустили «Островки безопасности» в «Пятерочках», а в прошлом году «Где мои дети» создали «Клуб безопасных взрослых».

Они обучают сотрудников магазинов и сервисов — от «М.Видео» до «Кидзании» — как правильно разговаривать с напуганным ребенком и что делать дальше. Сейчас таких точек уже больше двухсот в двадцати городах. Наклейка на двери каждой из них — это понятный знак. Родители могут заранее показать его ребенку: «Если что-то случилось — ищи этот символ, там помогут».

Безопасность, впрочем, — это не только люди, но и сами улицы. Роман Епишин, руководитель социальных проектов сервиса «Где мои дети», отмечает, что в мире давно существуют стандарты вроде «Городов, дружественных детям» от ЮНИСЕФ или концепция CPTED — это когда преступления предотвращаются самим дизайном среды. В России этот подход почти не применяют, а ведь он про элементарные, но важные вещи.

Безопасный город — это не там, где на каждом столбе камера, а там, где улицы хорошо освещены, нет «слепых зон» и темных тупиков, а навигация настолько понятная, что даже ребенок не запутается.

Многих волнует вопрос: почему в век цифровых технологий у нас до сих пор нет единой системы оповещения, которая бы мгновенно рассылала всем горожанам данные о пропавшем ребенке? Роман Епишин объясняет, что технически это возможно, но на практике всё упирается в коммуникацию. Поисковые отряды не раз пытались договориться с мобильными операторами о создании таких «городских алертов», но пока эти обсуждения заходят в тупик.

Идеальный город будущего — это место, где ориентировка с фото пропавшего ребенка мгновенно появляется на всех цифровых билбордах, а мобильные операторы делают адресные рассылки тем, кто находится рядом. Сейчас это труднореализуемо, но именно к такой координации — между семьей, волонтерами, государством и бизнесом — нужно стремиться, чтобы тема пропавших детей окончательно вышла из тени.

Что делать родителям, чтобы не случилось трагедии

Пока технологии буксуют в юридических и бюрократических коридорах, основной упор приходится делать на профилактику и обучение самих детей.

Психолог Виктория Савкова уверена: закладывать базу безопасности нужно еще в дошкольном возрасте. В этот период родители для ребенка — безусловный авторитет, и всё, что вы объясните сейчас, останется у него на подкорке, даже когда начнется трудный подростковый период и «трещины» в отношениях.

Первое, чему стоит научить — это ассертивность, или попросту уверенное поведение. Мы привыкли к формуле «хороший ребенок = послушный ребенок». Эту идею продвигают в школах, её любят бабушки и дедушки. Но для безопасности это ловушка. Ребенку, которого научили быть всегда вежливым и удобным, невероятно сложно сказать «нет» взрослому или выйти из опасной ситуации со сверстниками. С малых лет учите ребенка отказывать, в том числе и вам. Он должен уметь защищать свои границы. Пока дети маленькие, лучше всего это работает через игру: разыгрывайте сценки, где нужно вежливо, но твердо дать отпор.

Второй критически важный навык — понимание причинно-следственных связей. Современные дети живут в мире готовых результатов. Положил грязную одежду в машинку — через час она чистая. Спросил у «Алисы» ответ — она тут же выдала решение. Из-за этого теряется понимание того, что у каждого действия есть цена. Виктория рекомендует: если ребенок забыл игрушку — не возвращайтесь за ней и не кладите её в рюкзак сами. Дайте ему почувствовать это маленькое последствие. Только так он поймет, что реальная жизнь сложнее алгоритма, и цена ошибки в ней может быть очень высокой.

Это особенно важно, когда речь заходит о побегах. Подростки часто романтизируют уход из дома, представляя это как начало новой свободной жизни или способ наказать родителей. В их головах это не катастрофа, а способ вернуть внимание. На деле же они оказываются в панике и совершают еще больше ошибок.

Здесь может помочь неожиданный, но рабочий прием: обсудите с ребенком заранее, что вы бу

Финансовый агрегатор
Магазин предложений
Магазин финансовых продуктов
Быстрый поиск вакансий
Страхование с умом при выборе
Выбор лучшего обслуживания для бизнеса
Сервис по поиску обучения и курсов
Хочу повысить свой доход
Выбрать лучшую банковскую карту для себя
Выбрать курсы для школьников
Твоё лучшее путешествие - не упусти
Освободитесь от долгов и кредитов законно
Нужны деньги взаймы - выбирайте

Новости в ВК
Новости в ОК
Новости в ТГ
Новости в ТЛ

#новости #news #novosti #события #происшествия #пресса #сми #подслушано #рекомендации #читать